– Ты вообще как? Прогуливать школу два дня подряд – это на тебя не похоже.
У меня сводит живот.
– На что ты намекаешь?
– Ни на что. Просто… многие считают, будто ты что-то сделал с Тиган. Лучше веди себя как обычно. – Мэнни улыбается, и я вижу, что он меня ни в чем не винит, просто волнуется.
Но я об этом говорить не хочу.
– Значит, боишься лезть?
Он трясет курчавой шевелюрой и срывает с себя футболку.
– Погнали, братан.
Я тоже стягиваю футболку, и мы оба оборачиваем их вокруг головы. Я бы предпочел взбираться босиком, но из-за раны на ноге приходится оставить обувь. Каждый из нас находит любимое место для начала подъема.
За прошедшие годы ветер, песок и дождь изменили склон, но все равно для меня это как вернуться в прошлое, когда я был маленьким, когда отец был жив, а мне больше всего на свете нравилось карабкаться по скалам. Над нами Соколиный пик, где вчера ночью я договорился встретиться с Шоной и куда местные ребята приходят по выходным выпить, заняться любовью и посмотреть на закат.
– Готов? – спрашиваю я.
– Нет, – смеясь, отвечает Мэнни.
Солнце мерцает в его черных волосах. Глядя на друга, я тоже улыбаюсь.
– К вершине!
Мы начинаем подъем, ощупывая неровную поверхность. Скалы вздымаются над пляжем почти отвесно – склон представляет собой смесь земли и камней, откуда растут приземистые, глубоко укорененные кусты. Под лучами солнца, пока только встающего над холмом, я нащупываю опоры для рук и ног и подтягиваюсь. За несколько мгновений я оказываюсь в трех метрах над пляжем, а вскоре и в пяти.
Мэнни, тяжело дыша, взбирается справа от меня, чуть ниже.
– Блин, когда я был полегче, у меня получалось лучше. – Мышцы у него на плечах играют, напрягаясь и расслабляясь, и он настигает меня.
Я поворачиваюсь лицом к склону и сосредотачиваюсь, пальцы ощупывают выпуклости, ноги пробуют уступы. Хватаясь, отталкиваясь и подтягиваясь, я поднимаюсь все выше над пляжем. Когда порыв ветра сносит меня в сторону и гудит в ушах, я испускаю вопль, крепко цепляюсь за куст и застываю в ожидании, когда шквал утихнет.
Бросаю взгляд на Мэнни: он не сдается. Подтягиваюсь на новую позицию. Впереди зацепиться рукой не за что, так что я перемещаюсь чуть в сторону. Глядя вниз, вижу, как высоко поднялся, и в животе образуется пустота. Я уже в десяти метрах над пляжем, если не больше. Чайки скользят внизу, катаясь на воздушных потоках и разрезая крыльями ветер. Волны отсюда кажутся меньше, но океан расстилается до самого горизонта, насколько видит глаз. Небольшая пещера, где я впервые поцеловал Джесс, выглядит черным размазанным пятном в основании отвесного утеса, расположенного южнее. Под водой я замечаю большую тень, вероятно тюленя.
Ветер кусается, я продолжаю подъем, напрягаясь и потея. С самого воскресного утра я только и делал что плакал. Теперь я чувствую себя сильным, имеющим власть над событиями. И лезу выше.
Положив левую руку на камень, я прищуриваюсь, смотрю наверх и вижу, что добрался почти до вершины скалы. Но едва хватаюсь за край и пытаюсь подтянуться, как слышу звон разбитого стекла и голос Тиган: «Отпусти. Мне больно». Сланец под рукой осыпается, и я скольжу вниз.
– Джейк! – кричит Мэнни.
Скрипя зубами, я отчаянно цепляюсь за что попало, сердце бешено колотится, кровь закипает. Я все быстрее и быстрее сползаю вниз. Ступня ударяется о большой выступающий камень и подворачивается, ногу пронзает острая боль. В то же самое время рука находит корень и хватается за него. Скольжение вниз внезапно с резким толчком останавливается, и я остаюсь висеть примерно в пяти метрах над песком. Частое дыхание громче ветра.
– Я иду к тебе! – кричит Мэнни.
– Не надо, я справлюсь! – Я нащупываю еще один толстый корень, хватаюсь за него свободной рукой и упираюсь ступнями в склон, чувствуя пульсирующую боль в левой лодыжке. Взглянув наверх, я стискиваю зубы и продолжаю взбираться, потому что подниматься легче, чем спускаться. Мэнни справа от меня ободряюще гикает, и мы вместе заканчиваем подъем.
Выбравшись на вершину, я в изнеможении падаю на землю и осматриваю ногу. Лодыжка порезана, в синяках, но не сломана.
– Я думал, тебе конец, – признается Мэнни.
– Я тоже.
Меня трясет, но не от усилий – от умоляющего голоса Тиган в голове. На мужчин я уже нападал, но на женщин – никогда.
Я расставляю пальцы, изучая кисти рук. Из них получаются крепкие кулаки, но мне больше нравится, когда они гладят мягкую кожу, нежно касаются, обнимают. По позвоночнику пробегает дрожь: а вдруг мои руки предали меня, предали Тиган?
Мэнни слегка толкает меня плечом.
– Никак не можешь отдышаться, старина?
Я моргаю и вглядываюсь в океан, стелющийся до горизонта. Представляю, что бросаю в него свои проблемы и наблюдаю, как они исчезают под водой.
– Интересно, не там ли Тиган, – произносит Мэнни, кивая в сторону океана.
У меня пересыхает во рту, жжет в горле.
– С чего тебе такое в голову пришло?
– Ну, знаешь, она могла пойти поплавать ночью, после того как вы… ну, это… Летом же она купалась после костра.
