Сначала я его не вижу, но вот он, стоит у края воды, сгорбившись, как бродяга. Грязь, паутина и липкая кора секвой пристали к его одежде. Щеки пылают, а глаза прожигают меня из-под полуприкрытых век. Он перестает трястись, только когда смотрит на меня.
Чем ближе я подхожу, тем больше тревожусь. Костяшки пальцев у него ободраны, и на них запеклась кровь, лицо снова распухло, но я не боюсь Джейка – я волнуюсь за него. Если он невиновен, то дерется, прогуливает школу и бегает от копов от испуга, а не от желания уйти от ответственности. Если он невиновен, ему пришлось терпеть ложные обвинения и публичное унижение без чьей-либо поддержки, даже моей. Если он невиновен, это объясняет, почему он в таком ужасе и отчаянии, почему ведет себя так неразумно. Как же я раньше не сообразила?
Джейк смотрит мне в лицо, и глаза у него разгораются. В этот миг сгущаются тучи и гремит гром. Теплый дождик капает ему на плечи, течет по лицу, фуфайка темнеет. Он идет по берегу мне навстречу, пока мы не приближаемся друг к другу. Я касаюсь кончиками пальцев его жуткого, избитого лица, и горло перехватывает.
– Как ты?
Он облизывает губы.
– Теперь хорошо.
– Родители убьют меня, если узнают, что я была здесь.
Он подходит ближе, и я чувствую жар, исходящий от его влажной кожи.
– Думаю, они убьют меня, а не тебя.
Он морщит лоб, когда улыбается, но взгляд остается сосредоточенным, пронзает меня насквозь, и мысли у меня разбегаются.
Мир вокруг нас сжимается и ограничивается пространством, куда достигает наше дыхание. Влажная фуфайка облепляет мускулы Джейка, и от этого у меня быстрее колотится сердце. Я скольжу кончиками пальцев по его плоскому животу и забираюсь ему под футболку, ощущая горячую и мокрую кожу.
– Джесс, – шепчет он дрожащим голосом.
Я соскучилась по нему, хочу его, и пусть я еще не полностью простила Джейка, остатки самообладания крошатся.
– Иди ко мне, – тихо зову я.
Он моргает и вдруг подхватывает меня на руки. В животе у меня порхают бабочки, и я отбрасываю все, что нам пришлось пережить. Он разворачивает меня лицом к себе и зацепляет мои ноги вокруг своей талии.
Наши губы встречаются, и мы целуемся, словно в первый раз, с закрытыми глазами, – жадные губы, любопытные языки. Джейк крепко обнимает меня, и по коже пробегают мурашки. Наши тела идеально подходят друг другу, как и всегда, и, когда я сжимаю его в ответ, он улыбается мне в щеку. Я не ожидала, что мы настолько совпадем, словно никогда не разлучались, но это происходит, и теперь я не хочу останавливаться.
– Пойдем в сарай, – говорю я, удивляясь, какой хриплый у меня голос.
Сарай – маленькое заброшенное строение, которое школьники обустроили для тусовок. Там есть складные стулья, карточный столик, занавески и подушки, переносные холодильники, граффити на старых деревянных стенах и большой диванчик у окна, где могут уместиться двое. Существует только одна причина для парочки зависать в сарае, но Джейк кажется растерянным.
– Пойдем в сарай вдвоем, – поясняю я.
Он смеется, и на лице расцветает счастливая улыбка.
– С вами – куда угодно, миссис Хили.
Я вздрагиваю, услышав это прозвище, но пока оставляю его без внимания.
Взяв Джейка за руку, я веду его дальше по тропе. Когда мы приходим в сарай, он ногой открывает дверь и вносит меня внутрь, как невесту. Потом опускает на землю и, сняв грязную фуфайку, выворачивает ее наизнанку и стелет чистой стороной на диванчик у окна, как покрывало.
– Дай мне твою куртку.
Я снимаю куртку, и он расстилает ее тоже, готовя для нас чистую постель. Включает фонарик на своем телефоне и ставит его на столик. Помещение слегка освещается, и Джейк поворачивается ко мне.
– Ты уверена, что хочешь этого, Джесс? Почему?
Я целую его.
– Никаких разговоров.
Я скольжу пальцами вниз по его животу, тяну за хлястик на поясе джинсов, привлекая к себе и улыбаясь сочетанию радости и опасения на лице Джейка.
– У меня нет резинки, – говорит он.
– Мы что-нибудь придумаем. – Я крепко целую его.
Он испускает тихий стон, и мое тело начинает трепетать. Я снимаю через голову его футболку и ужасаюсь тому, что вижу: свежие синяки на груди и животе.
– Джейк!
– Ш-ш-ш, все хорошо.
Он покрывает мои губы поцелуями и начинает снимать с меня футболку, но я останавливаю его и раздеваюсь сама. Он смотрит на меня, как пойманное дикое животное, и дрожит, когда моя футболка падает на пол. Бюстгальтера на мне нет, и мы, оба с обнаженными торсами, встречаемся глазами.
Он гладит меня по спине сверху вниз и крепко прижимает к себе. Открыв глаза, я вижу, что его глаза закрыты. Он потерялся во мне, потерялся со мной. Как я скучала по всему этому! Целовать Джейка по-прежнему все равно что лететь на ракете – тело парит, сердце колотится, дыхание перехватывает.
Остальная одежда стекает на пол, как вода, и мы приникаем друг к другу нагими телами; щеки у Джейка пылают, мое тело изнемогает. Наши чувства кружатся водоворотом, как волшебный порошок, вихрь взлетает выше и выше. За окном дождь поливает землю, а для нас остальной мир уже исчез.
