Простите меня, Леголас. Кажется, сегодня я не самый приятный собеседник. Честно сказать, неважно себя чувствую после такой тяжелой недели. Но просто… просто мне почему-то захотелось поделиться своими ощущениями с вами. И хотя я еще не знаю, отошлю ли вам это письмо, но коль вы читаете его сейчас, значит оно все-таки отправлено. Как думаете: с моей стороны будет верхом эгоизма надеяться, что у вас найдется капелька доброты и душевного тепла, чтобы подбодрить меня?
Афина.
_______________________________________________________________________
— Итак, Гарри, это правда? — задала вопрос Гермиона, и озорная улыбка изогнула ее губы.
Они втроем (Гермиона, Рон и Гарри) сидели сейчас в уютном ресторанчике, который недавно открылся в Хогсмиде и принадлежал Джорджу Уизли на паях с его старинным приятелем Ли Джорданом. В память о брате и лучшем друге ресторанчик решили назвать просто и коротко: «Фред». Гермиона не причислила бы заведение к шикарным, но оно было очень милым, приятно оформленным, а из кухни в зал проникали по-настоящему аппетитные запахи. Большие окна, пропускающие очень много дневного света, и бордовый с золотом декор напоминали о Хогвартсе и Гриффиндоре, что было совсем неудивительно и весьма приятно. Негромко играющая музыка отличалась ненавязчивой мелодичностью, а официанты вели себя сердечно и гостеприимно. Оценить кухню ресторанчика им только предстояло, но Гермиона уже почему-то не сомневалась, что и кормят здесь очень и очень вкусно.
Гарри оторвался от изучения меню.
— Что «правда»?
— Ну, одна маленькая пчелка нажужжала мне, будто героического Гарри Поттера на днях видели с Полумной Лавгуд. Причем в ситуации, очень напоминающей романтическое свидание, — продолжая просматривать свой экземпляр, Гермиона невинно приподняла бровку.
Рон усмехнулся.
— Я и не знал, что пчелы могут о чем-то рассказать.
Гарри закатил глаза.
— Конечно же нет, Рон. И эта маленькая пчелка, что нажужжала Гермионе, жужжала совершенно не по делу. Точней, не по своему делу. За что ей могут отдавить крылышки. Так… ненароком.
Опустив папку с меню на стол, Гермиона взглянула на друга уже серьезно.
— Значит, правда?
— Вот уж не думал, что тебя это интересует, — с преувеличенным удивлением откликнулся тот, правда щеки его стали заметно красней. — Гермиона, ты же никогда не любила сплетен.
— Или удачно маскировала любовь к ним, приятель, — заметил Рон и мудро сменил тему. — Думаю, я закажу стейк. Интересно, Джордж накормит меня бесплатно?
— А я и не сплетничаю! И спросила, потому что мне интересно. Ты — мой друг, Луна тоже моя хорошая подруга, — в голосе Гермионы послышалось раздражение. — Не можешь просто сказать: так это или не так?
— Мерлин, ты ни капельки не изменилась, — вздохнул Гарри. — Хорошо! Просто отвечаю: да, я пригласил ее на свидание. Луна — необыкновенно приятная девушка, и, если серьезно, она… очень мне нравится.
Он покраснел еще сильней, но эта застенчивость выглядела на взгляд Гермионы очень милой. Однако Рон не разделял ее умиления.
— Уж не знаю, куда ты смотрел… — фыркнул он. — Нет, Луна, конечно, классная девчонка и прекрасный друг, но… влюбляться в Полоумную Лавгуд… Не понимаю!
— Не понимаешь, потому что твой эмоциональный диапазон всегда располагался между эмоциями чайной ложки и зубочистки, — отрезала Гермиона, гневно сверкнув на него взглядом.
— Или, иначе говоря, Рон всегда умудрялся оставаться самим собой, — подытожил Гарри, и они с Гермионой рассмеялись.
— А ты ну никак не можешь удержаться, чтоб не ущипнуть меня. Знаешь, у тебя слишком острые коготки, женщина, — проворчал задетый Рон. — Теперь я понимаю, почему мы расстались. Ты же постоянно стремилась оскорбить меня!
Гермиона ухмыльнулась.
— Не постоянно. А только в тех случаях, когда ты этого заслуживал.
К счастью, в этот момент к ним подошел официант и принял заказ, а, оставшись одни, к взаимным поддразниваниям друзья больше не возвращались. Беззаботно болтая о каких-то пустяках, они ожидали заказанную еду, и Гермиона даже не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя так легко и спокойно. Как же приятно, оказывается, просто сидеть и болтать со старыми приятелями, радоваться жизни и искренне наслаждаться ее дарами, вместо того, чтобы думать о неизбежности смерти или прочих страшных вещах. Она была благодарна мальчишкам, ведь именно они и организовали этот «выход в свет», узнав об охватившей Гермиону после похорон дядюшки депрессии.
«Я на самом деле очень и очень рада, что, даже повзрослев, они по-прежнему остаются такими же, как и были раньше. И по-прежнему моими лучшими друзьями…»
Гермиона молча наблюдала за Гарри и Роном, почти не прислушиваясь к их разговору (тема которого, кстати, плавно перетекла в квиддич, всегда мало интересовавший ее) и вспоминала последнее письмо, которое отправила Леголасу. Вдруг ужасно захотелось рассказать друзьям о неожиданно появившемся, но таком замечательном собеседнике, и она уже открыла рот, собираясь отвлечь их от обсуждения финта Вронского и начать рассказ, когда услышала громкий вибрирующий звук.
