Старик взялся за весла. Тут же лодка врезалась в хрустальную гладь, и от нее разбежались к берегам волны. Еще издали было видно, что мужики возводят какое-то строение — топоры в руках плотников нарушали первозданную тишину, слышались громкие голоса, подъезжали телеги с бревнами и досками. Задумана была какая-то постройка. Казак Ямет не мог поверить глазам — на его земле бесчинствуют какие-то одетые в лохмотья и лапти люди, но держат себя по-хозяйски. Почему это заповедное место уродуют, да еще не спросись хозяина.
Казак Ямет и Пиалче причалили к берегу. Подошли ближе.
— Что вы тут делаете? — строго спросил Казак Ямет. — И по какому праву?
— Летний дом для Мигыты Гаврилыча, — вразнобой ответили ему.
— А кто такой Мигыта Гаврилыч?
— Не слыхали о Мигыте Гаврилыче?! — удивился мужик с пилой в руках, — Он наш хозяин. Купил эту делянку... Вся округа его знает...
— Вы полагаете, нет управы на вашего Гаврилыча? — рассвирепел Казак Ямет. — Немедленно убирайтесь! Это моя земля, и я, а не какой-то Гаврилыч, здесь хозяин.
— Нам приказано здесь строить.
Мужики, оробев, сбились в кучу, особенно испугали их медали, позвякивающие на широкой груди рассерженного Казака. Ямет, заложив руку за спину, вышел вперед:
— Земля эта мне принадлежит. Хозяин ее не какой-то там Гаврилыч, а я. Земля жалована мне в законном порядке его превосходительством русским генералом Ермолаем Гавриловичем Петропавловским. Что и подтверждает эта грамота. — Старик развернул пожелтевшую бумагу с печатью. — Теперь видите?
— Неграмотные мы, — почесал затылок кто-то из мужиков, среди них Казак Ямет не заметил ни одного мало-мальски знакомого.
— Нам Мигыта Гаврилыч указал это место и велел строить дом, — попытался оправдаться при полном молчании других какой-то мужик с живым и смышленым лицом. — Он купил этот участок у помещика Еремея, по уговору с управляющим.
— Вашего Мигыту Гаврилыча обманул Терей! — стараясь изо всех сил сдерживаться, чтобы не повысить голос, сказал Казак Ямет. — Видите столб — шагов сто пятьдесят отсюда... По эту сторону земля моя, и я на ней пока ничего строить не собираюсь. Вот по ту сторону столба действительно владение помещика. Там делайте что хотите, а отсюда прошу убираться подобру-поздорову. Иначе я с вами расправлюсь! Своих не узнаете!
Мужики молча выслушали эту длинную речь, собрали свои пилы и топоры и разошлись, оглядываясь на строгого, могучего старика. А Мигыта Гаврилыч, ни о чем не подозревая, орудовал в тридцати верстах от озера. Содрогалась многовековая, священная для окрестных жителей дубрава у деревни Тумер. И там такие же мужики рубили лес, исполняя приказ новоявленного хозяина. Мигыта своевольно решил нарушить покой, веками царивший в этом лесу. Земля сотрясалась от подрубленных деревьев. Визжание пил, стук топоров распугали зверей, всполошили птиц. Невольно внимание всех, принимавших участие в этой расправе, привлекал богатырский красавец дуб. Вершиной он чуть не задевал облака, а ветви его заслоняли полянку от полуденной летней жары, сулили отдых и прохладу. И невольно хотелось присесть в его тени. Мигыта и его видавший виды отец были поражены величавостью дуба.
— Славное дерево! — вздохнул Каврий. — Узнать бы, сколько лет ему? Очень уж велик!
Никто не мог ответить на вопрос Каврия. Всех поразил своей высотой лесной великан, который будто прислушивался к пустым разговорам у его подножия. Йывану дерево напомнило древнего вождя, знавшего еще прадедов, дедов и отца Йывана, погибшего на лесных разработках у купца Булыгина. Скольких людей он видел и скольких пережил! А теперь, решили его свалить! На месте громадного дуба останется лишь огромный круглый пень. А дуб почитали, ему поклонялись местные крестьяне. Считали его чуть ли не живым существом. В древности верили в могущество этого дерева. Оно и теперь невольно заставляло каждого снять перед ним шапку и поклониться.
Глядя на могучее дерево, Мигыта Гаврилыч вдруг пришел в бурный восторг. Полюбовался он великаном совсем по другому поводу.
— Сколько досок выйдет из этого бревна! — в восхищении бормотал он. — Сколько бочек!
— Доски... Бочки... — тихо, с ненавистью произнес Янис, до которого ветерок донес восторженные слова Мигыты.
— Как можно загубить такого величавого родоначальника всех дубов ради бочек и досок? — спросил он Йывана.
Тот промолчал, и оба с отвращением посмотрели на ликующего Мигыту. Они не могли высказать все, что думают, только переглянулись. Оба что-то для себя решили, но пока обмениваться мнением вслух не стали. Искоса поглядывали на мужиков с топорами.
