— Микусь, не связывайся с ним! — крикнули из толпы.
— Не буду я рук пачкать! — сказал старик. Он смотрел Каврию прямо в глаза и тряс его за ворот изо всех сил.
— Микусь! — выдавил с трудом Каврий. — Это ты?
— Узнал друга молодости? — с презрением спросил седобородый старец и отвел руки.
Каврий облегченно вздохнул, но старался не смотреть на Микуся.
— Откуда ты взялся? — спросил он, явно растерянный. — Не слышно о тебе, не видно столько лет...
— Ты думал, меня в живых нет? — с недоброй усмешкой спросил Микусь. — Думал, никогда не встретимся? А вот сошлись мы. У священного дуба. Просить буду я у чудотворного дерева, чтобы оно помогло тебе хоть на старости лет поумнеть. Но, видно, даже оно не поможет.
Все с изумлением смотрели на двух стариков, ждали, что будет дальше. Микусь и Каврий долго смотрели друг на друга. Первым отвел глаза Каврий. Далеко не все знали, что Каврий и Микусь из одной деревни. В далекой молодости даже жили по соседству. Каврий из богатых, а семья Микуся еле-еле сводила концы с концами. К тому же земля была скудная, приносила мало хлеба. Микусь подрос, но так они с отцом и не поправили хозяйства.
Однажды Каврий, когда они были уже совсем взрослыми, предложил Микусю деньги — сто рублей за шесть процентов годовых. Микусь согласился — взял деньги. Дела пошли лучше год от году, четвертый выдался самым урожайным. Микусь смог купить лошадь, перестроил избу. А заглянул в кошель — даже проценты платить нечем, не то, что совсем рассчитаться! Как раз в это время заявился к нему Каврий:
— Мне, дорогой друг, деньги нужны! Давай расчет произведем. Я хочу дом новый строить! Да и все хозяйство подновить не мешало бы! Лесу надо купить! Сам знаешь, время тяжелое!
— Деньги нужны? — переспросил озадаченный Микусь. — Дорогой Каврий, а не подождал бы ты до следующей осени? Поистратился я.
Каврий ждать не пожелал. Тут же подал в суд на своего друга. Были объявлены торги. Все хозяйство Микуся с угодьями оценили в ничтожную сумму. И купил их Каврий. Микусь с женой и маленькой дочкой переселились в Тумер и так из нищеты и не выбились. Много воды утекло с тех пор, как Каврий разорил Минуса. А теперь Каврий все угодья деревни Тумер задумал прибрать к рукам.
— Эх ты! Видно, жизнь тебя немногому научила! — шумел Микусь. — Видно, тебя могила только исправит! Подобру-поздорову убирайся отсюда со своей сворой! Иначе не взыщи. Плохо тебе будет! Здесь никогда не появляйся — собаки тебя, пса, растерзают!
Утихла священная роща. Взоры всех — и деревенских, и лесорубов — были направлены на Микуся и Каврия: кто возьмет верх? Оба чего-то выжидали. Вдруг где-то защелкал соловей, словно объявил округе о спасении леса. И кукушка отсчитала многие лета дубраве.
— Зря вы шум поднимаете, — заискивающе начал Мигыта. — Сами знаете — роща эта помещичья. Я ее купил, мои деньги уплачены, — голос его окреп, — Купля-продажа закреплена законом. Против закона никому идти не дозволено! Теперь я вправе распоряжаться этой дубравой! Помешать мне никто не может. Вот и сейчас из-за вас работы остановлены! За что каждый будет держать ответ.
— Неверное дело затеяли, — поддержал его, несколько придя в себя, Каврий. — Мы же добра вам желаем! Думали и тумерцы нам помогут! Договориться надо толком обо всем! Все ведь делается для вашей же пользы. Со временем локти кусать будете! Рассчитываться придется за свои же грехи! Сами придете наниматься! Нужда — не шутка! Поставит на колени! Деньга — всему хозяйка!
— Ошибаешься ты, друг мой бывший, — снова загорелся дядюшка Микусь. — Души никогда не купишь! И совести тоже! На себя оборотись. А я тебе уже говорил — есть на свете кое-что поважнее и посильнее денег!
— Что, что посильнее денег? — повысил голос Каврий. — Совесть, говоришь? Совесть? — он злобно расхохотался.
— Вот именно — совесть. Только что это такое, тебе неведомо...
— Бога бы вы побоялись! — шумели крестьяне, вновь подступая к новоявленным хозяевам.
Теперь Каврий и сын его не знали, что и сказать. Шум нарастал. Вдруг зашелестела листва — поднялся ураганный ветер, верхушки деревьев сгибались до земли, ветви угрожающе шумели. Казалось, снова надвигается Перке юмо. Лучше уйдем, пока целы! — тихонько предложил отцу Мигыта. Несколько пристыженные, отец и сын сели в тарантас.
— Никто вас силой не держит! — послышался голос Мигыты уже издали.
— А расчет учинять кто с рабочими будет? — громко крикнул вслед Йыван.
— Платите деньги, мы свое сделали! — раздались голоса.
Но тарантас уже скрылся за деревьями. На мгновение воцарилось молчание.
— Что же теперь делать? — спросил кто-то растерянно.
— Придется домой с пустыми кошелями топать!
— Нет уж, — снова оживился Тойгизя, — Кровь из носу, но деньги за работу вы получите у этих гадюк!
Никто никогда от мирного старика не слышал таких резких слов.
— А что Янис скажет? — спросил один из лесорубов с надеждой.
