До галереи мы доехали в большой черной машине. Я раньше такие, лишь в кино видал. Да ещё издали, когда бывал в Верхнем городе. А бывал я тут не часто, всего раз пять. Стража кварталов, не сильно жаловала голытьбу из Колоска. Увидят, что без дела по их территории шляешься, обязательно докопаются, – с какой целью тут околачиваешься? Что вынюхиваешь? Кого обокрасть хочешь? И если твои ответы им не понравятся, то могут и по почкам врезать, так сказать для профилактики. Чтоб следующий раз помнил, что тебе здесь официально не рады и рожа твоя протокольная, как её не крути, не вписывается в красивый местный пейзаж.
А тут, вон оно как вышло, внутри еду. Кому из ребят расскажи, что меня везёт шофер в кожаном кепи и в чёрном костюме с отворотами. А я, Дуда, облокачиваясь на полированный подлокотник, пялюсь в окно, ни за что не поверят.
Но всё очарование от этой чудесной поездки портила гнетущая атмосфера, царившая в салоне автомобиля.
Я сидел на заднем сидении, покрытом нежным, как шёрстка нашего кота Понтия, велюре. Но вместо того, чтобы наслаждаться этим замечательным приключением, улыбаться, и потягивать напитки из маленького бара, вмонтированного в диван сбоку. Тупо молчал и, изображая придурковатого интеллигента, нервно косился на проплывающие за окном здания. А всему виной являлась та самая Катенька, что ждала Софью возле машины, а потом бегала в дом, втыкать синий крокус в горшок с землёй.
С самой первой минуты нашего знакомства она ясно дала понять, что не разделяет выбор своей подопечной и всем своим видом это подчеркивала.
- Здравствуйте, - приветливо сказал я, когда Софья решила нас познакомить, и доброжелательно улыбнувшись, добавил. – Я Дмитрий.
- А я, Екатерина Евгеньевна, – процедила она. И сделала это с таким видом, словно не знакомится – с чисто вымытым и вкусно пахнущим, (дорогим Щепкиным одеколоном), молодым парнем. – А милость нищему на базаре подаёт. – Из рода Малютиных, если это Вам, Дмитрий, хоть о чём-либо говорит?
И вздёрнув голову, она растянула свои тонкие губы в такой мерзко-пакостной улыбке, что пролетавший мимо воробей, увидев ее, отвернул в сторону.
Я не стал быковать и в открытую хамить этой дамочке, но и спускать на тормозах тоже не собирался. Потому, дождавшись, когда её улыбка станет совсем уж победоносной, невинно спросил.
— Это, из тех Малютиных, которые у семейства Шторм в услужении, или из тех, которые на Паровозовых батрачат?
И не дожидаясь, пока вредная дамочка подберёт достойный ответ, нырнул вслед за Софией в салон. Усевшись на мягонький диванчик, довольный собой, улыбнулся. Оказывается, не зря я зубрил все эти многочисленные династии, семьи и кланы, изображающие в нашем городе элиту. Пригодилось вот.
Но Катюша не осталась в долгу. Водрузив свою тощую задницу на диванчик, напротив. Она фыркнула и обдала меня таким концентрированным потоком всепоглощающей ненависти, что моё тело буквально вдавило в спинку велюрового дивана.
- «По любому менталистка с хорошим источником», - проплыла, сквозь заполнивший голову туман, одинокая мысль. Потом заныли зубы и всё, адекватно о чём-либо думать я уже не мог.
С боку, Софья, что-то весело рассказывала, указывая наманикюрным пальчиком в окошко, а я лишь кивал головой, как тот китайский болванчик, и безуспешно пытался справиться с обуревавшей меня тошнотой. А ещё, пытался не смотреть на ехидную улыбку сидящей напротив представительницы семейства Малютиных.
Хорошо, что приехали мы быстро, городок-то у нас не такой и большой оказался.
И только, шофер Саша, открыл дверь, как я пулей выскочил из салона. Вдохнув полной грудью прохладный воздух, сразу почувствовал облегчение.
Чёртовы менталисты! Не зря их называют фанатами маленьких и закрытых помещений. Там они короли и чуть ли не боги, а вот на открытых пространствах их сила кубарем катиться под откос.
Обернувшись к машине, я подал руку показавшейся оттуда Софье, а вот Катеньку проигнорировал, наградив презрительным взглядом.
Но она не опечалилась. Опираясь на руку подскочившего шофера, вылезла из машины и, победоносно взглянув на меня, улыбнулась. Видимо намекая на то, что нам ещё и назад ехать.
Что ж она в своём праве, этот раунд явно остался за ней.
Здание, где находилась художественная галерея Павла Букле, было старое и вычурное, с высокими колоннами, с засевшими под самой крышей ангелочками, и огромным помпезным крыльцом.
Подхватив Софью под локоть, я неспешно, двинулся в сторону входа.
Я уже ступил на первую ступень крыльца, когда мой взгляд упёрся в троицу парней, что стояли недалеко от угла здания. Я их сразу узнал. С другой стороны, что их не узнать-то, шпану затоновскую? Её за версту видно. Кепки эти их безразмерные, больше головы в два раза, и куртки с бездонными карманами, в которых, к гадалке не ходи, есть нож и парочка увесистых голышей. Затоновские, да ещё с Семёновской улицы, они самые отмороженные в Нижнем Городе, завсегда с приблудами и камнями, это я точно знаю, не раз пересекались.
Двое стояли ко мне спиной и о чём-то оживлённо беседовали, а вот третий, из их компании, стоял ко мне лицом.