- Что тут объяснять то? – Остановившись, буркнул Штырь. – Парень какой-то, не представился он. Попросил, чтоб ты из школы вышла. Сказал, – что он тебя за забором, рядом с твоими быками-телохранителями ожидать будет.
- Что за парень? – Спросила девушка, и в её голосе, явно проскользнули заинтересованные нотки.
- Я-то почём знаю, - фыркнул Штырь – сказал же, не представился он. На вид высокий, чернявый, нос с горбинкой.
- Форин, что ли? – Спросила Настя, обращаясь к Софье. И от нахлынувшего волнения, прижала руки к груди. Та в ответ только плечиком пожала.
Штырь развернулся и с независимым видом поплыл по коридору. Следом, на выход из школы посеменила Крамская.
Как только она скрылась за углом, на сцену из своего укрытия вышел я. Выдохнул три раза и решительным шагом направился в сторону оставшейся в одиночестве Софьи.
- Привет – поздоровался я, останавливаясь напротив девушки.
Прежде чем ответить, Софья несколько раз посмотрела по сторонам, видать не сильно ей верилось, что именно к ней я обращаюсь. С той самой первой нашей встречи, мы с ней даже словом ни разу не перемолвились.
Я же, вспомнив наказ матери постарался улыбнуться. Не могу сказать точно, насколько улыбка вышла естественной, но постарался.
- Здравствуй Дима. – Удивлённо сказала Софья и отвела взгляд в окно.
Там за мутными стёклами, раскрасневшаяся Крамская, уже вовсю ругалась с парочкой телохранителей. Она махала руками и что-то сердито им доказывала. Два здоровых мужика, с квадратными подбородками и одетые в серую кожаную броню, по очереди жали плечами и удивлённо на неё посматривали.
- Ты что-то хотел Дима? – по-прежнему глядя в окно, спросила девушка.
- Да, хотел. – Прохрипел я.
- И, что же? – Она оторвала взгляд от окна и посмотрела на меня в упор. Совсем как тогда, когда сидела на полу рядом с лежащим Като.
Чёрт, эти глаза, они мне всю душу вывернули. В горле разом пересохло, а на лбу выступил холодный пот.
— Вот, думаю, предложить тебе, сходить в художественную галерею, поглядеть на картины старых мастеров. У меня как раз, два билета есть. – С каким огромным трудом я выдавливал из себя эти слова, объяснить трудно.
- Так предложи. Я очень люблю картины старых мастеров. – Просто сказала она и вновь перевела взгляд за окно. Там, злая и взъерошенная Крамская, широкими, далеко не девчачьими шагами, уже направлялась к входу в школу.
- Предлагаю, - выдавил я. – Если ты не против, то завтра в шесть вечера я буду ждать тебя у ворот в ваш квартал.
- Хорошо. – Прошептала она, чем заставила моё сердце радостно затрепетать. Чёрт, я раньше и не знал толком, где оно находится.
Главный особняк семьи Шторм, прятался за высоким каменным забором. На больших кованых воротах, гордо красовался герб клана. Два перекрещённых меча защищают чашу, которую обвивает змея. Снизу на вытянутом стяге был выкован девиз – «Сражаться и спасать».
Не доходя до ворот метров пятьдесят, я присел на аккуратную лавочку и окинул взглядом раскинувшуюся площадь. В центре, притягивая взгляд всякого, впервые посетившего это место, возвышался фонтан. Сейчас, правда он не работал и был припорошен снегом, но и в таком заснеженном состоянии он был огромен и величественен. В бок от него, уходила мощёная гранитом дорожка и упиралась в небольшой амфитеатр, в котором каждое воскресенье, невзирая на погоду и обстоятельства, собирались любители всевозможных диспутов, именовавшие себя - Ротлемский дискуссионный клуб.
Одним из завсегдатаев и ярым пропагандистом этого развесёлого мероприятия был наш класс-наставник и одновременно учитель истории по кличке Калоша. Каждую субботу он, скорчив, на своем пухлом лице загадочную мину, вывешивал на школьной доске объявление; когда начинается диспут, какая тема, кто будет главным докладчиком, а кто его оппонентом. Мы с Очкарикам даже ходили сюда пару раз, но мне не понравилось. Очкарик сказал, что ему тоже не понравилось, но, по-моему, наврал. Так как неделю спустя, Штырь говорил, что видел его в этой части города как раз в выходной день. А спрашивается – чего ему здесь шастать, в другой-то части города? Он и в нашей не сильно любил гулять, особенно в одиночестве. Это потому, что Очкарик дрищ, а у дрищей жизнь такая, она априори не сильно разгульная.
По периметру площади, располагались десять кварталов, в которых проживали самые влиятельные семьи нашего города. Щепка рассказывал, что между этими кварталами шла постоянная и не на миг не прекращающаяся война, которая, раз в два-три года заканчивалась закономерной бойней. Несколько семей объединялись и, навалившись скопом, вырезали нерасторопный клан. А в освободившийся квартал перебиралась какая-нибудь династия из среднего города. Последняя из таких схваток закончилась тем, что остаткам семьи Волошеных пришлось бежать в Омск, а их место занял клан речных пиратов Оргунских, заработавший своё огромное состояние на грабежах и контрабанде.
Щепка за них говорил, - что это очень сильный клан и боевой. Такой старые семьи будут долго пережёвывать, а может такое случится, что и он кого-нибудь пережуёт.