Но вот, старая умудрённая жизнью лошадь Хрумкина, была настроена совершенно не по-боевому. Она никуда не рвалась. Ей ни сколечко не улыбалось, кидаться в лобовую атаку на монстра, который был в три раза выше и в сто раз тяжелей старенькой лошадки. И как бравый мститель не втыкал, острые шпоры в рыжие, вздувшиеся бока, как не понукал трусливую скотину. Лошадка предпочитала стойко переносить острую, но сиюминутную боль, чем задорно мчаться навстречу своей неминуемой и окончательной гибели.
Следом за Хрумкиным, из-за кривых домишек, начали выскакивать запыхавшиеся стражники.
С высоты школьной крыши они почему-то напоминали тараканов, что имели забавное прозвище Пруссаки. И которых, заспанная хозяйка, застукала среди ночи на кухни и давай гонять. Они так же, метались туда-сюда, бестолково бегали по кругу, а иногда без всякой на то причины замирали на несколько секунд, а потом вновь начинали носиться как заполошные. Следом, за нелепо суетящимися стражниками, из-за крайних домов выкатилась повозка, запряжённая невысоким лошаком. Унылый лошак так же, как и умная лошадка Хрумкина, в бой особо не рвался. Потому двум худым стражникам приходилось тащить его за поводья, а ещё двум подталкивать тачанку, из которой грозно торчала маленькая, поблёскивающая в лучах весеннего солнца пушка, взявшись за кузов сзади.
- Ого-го! Как всё серьёзно? – Прошептала Смяткина и, мотнув тонким подбородком в сторону повозки, заключила. – Похоже, Хрумкин, окончательно головой тронулся.
Я вновь, который уже раз, кивнул. Не сильно-то мне нравилось изображать болванчика, но тут не поспоришь. Хрумкин действительно, видимо, на почве, надвигающихся на него неприятностей, совершенно ополоумел. Это ж надо до такого додуматься, чтобы к изначальному зверю пушку притащить?
Применить огнестрел в городе. Это, конечно, не тоже самое, что бабахнуть из него где-нибудь в Диких землях или у Пирамид. Там то, это сразу, быстрая, но при этом мучительная смерть. Но и здесь, назвать эту идею здравой, язык не поворачивался. Тем более, когда рядом находиться Изначальная Тварь.
Дело в том, что проклятые, а тем более изначальные монстры, совершенно неадекватно реагируют на то, когда рядом с ними палят из огнестрела. При первом же выстреле они сходят с ума, и превращаются в бешенное, и совершенно неубиваемое существо, магические способности которого увеличиваются стократно. А если сюда наложить и то, что запас их праны так же подскакивает в два три раза, то и сами понимаете.
По этой самой причине, использовать огнестрельное оружие на землях Союза соглашались, лишь совершенно отбитые парни. Ну, или те, кому терять уже совсем нечего.
Хотя есть и такие как Щепка. В нашем городе их называют Стрелки. А ещё их называют « Везунчики Стрелки», при этом криво ухмыляясь и потешно закатывая глаза под лоб. Это те, кому, не сильно интересуясь их мнением, Привратница всучила навык, завязанный на огнестрельное оружие. Бедолаги – вроде и получившие дар, но как-то его применить и использовать, выходило себе дороже.
Обычно, такие люди просто забывали про него и начинали жить обычной жизнью, выбирая какую-нибудь мирную профессию.
Но только не Щепка. Ведь его, Великого и Гениального, Александра Сергеевича Щепкина, такой мелочью как бешенство всех на свете монстров при виде, запахе, и звуке выстрела, из самого, что ни на есть, плохонького пугача, было не напугать.
- «Один выстрел – один мёртвый монстр». – Таков был его девиз.
И пусть для этого, требовалось – в обязательном порядке знать все слабые и сильные стороны всех на свете тварей. Уметь попадать точно в цель, минимум с тридцати шагов. Иметь качественное, а значит супердорогое оружие. Ну и ещё, сто пятьдесят тысяч разных «иметь и знать». Это всё, для Щепки, был скорее плюсом, чем минусом. Дабы интересно.
Увидев россыпь ощетинившихся копьями стражников. «Крокодил», на мгновение призадумался. Мотнул туда-сюда зубастой башкой. Оценил сложившуюся на поле обстановку, и всё-таки решился прорываться через подопечных Хрумкина. Тем более, что трусливая лошадка начальника стражи, заприметив приближающуюся громаду, коротко всхрапнула и задала такого стрекача, что только подковы засверкали. Бравому Хрумкину, что бы не оказаться дезертиром пришлось с неё спрыгнуть.
Естественно, что, спрыгнув с несущейся во весь опор лошади, он упал, пару раз перекувыркнулся, выронил саблю и остановился лишь тогда, когда врубился в невысокую деревянную ограду, не пойми что там огораживающую.
Увидев этот несусветный позор, монстр радостно рыкнул и, совсем уж было собрался бежать, завтракать невезучим Хрумкиным, как в воздухе разнёсся пронзительный звук рога. На этот раз Крыс постарался на славу, дунул во всю силу своих легких. Так дунул, что я даже вспотел немного.