Изначальный монстр тяжело остановился и нехотя, словно его длинную покрытую толстыми складками шею, против его желания вывернули, повернулся мордой к скале. Его глаза нашли Крыса, впились в него и полыхнули праведным гневом мол, — это что ещё за подлые приемчики? А где же честная битва клык на клык и коготь на коготь?
Затем монстр неуклюже развернулся и тяжело ступая двинулся в сторону ненавистного трубача. Все присутствующие на поле люди замерли, провожая тревожными взглядами его неспешный шаг. И лишь Гробовщик, презрительно хмыкнул, крутанул трость, перебросив её через кисть, и вальяжной походкой двинулся вслед.
Ну, а неспешно ступающий монстр, буравя злым взглядом стоящего в окружении скал сталкера, с каждым своим шагом увеличивал скорость. Видимо, решив. – «Раз уж некуда деваться, то отомщу тому, кто так беззастенчиво сыграл на моих животных инстинктах. Сожру первым горниста».
Но и тут его ждало жёсткое и от того ещё более обидное разочарование. Когда до непрестанно трубившего в свой рог сталкера оставалось не более тридцати метров, с вершины скалы кто-то сбросил тонкий канат. И Крыс недолго думая, закинул рог за спину, в пять больших прыжков оказался рядом с канатом – взмахнул рукой, весело салютуя набегавшему на него монстру и как заправский акробат, цепляясь руками за часто накрученные узлы, а ногами отталкиваясь от гранитной поверхности, стал быстро карабкаться вверх.
Подбежавшему к скале «Крокодилу» оставалось лишь щёлкнуть вытянутой челюстью и схватиться зубами за распустившийся конец каната. Он зарычал и словно большая собака принялся мотать головой, пытаясь сдёрнуть стремительно удаляющегося человека.
Подвела верёвка, оборвавшись в самый неподходящий момент, как раз тогда, когда нога Крыса соскользнула со скалы и он повис на одних руках. И ладно бы она оборвалась где-нибудь наверху, заставив шустрого человечка сверзиться вниз и столкнуться с взбешённым монстром лицом к морде. Но нет, она лопнула как раз у самых ноздрей рвущегося в бой зверя.
В полном бешенстве он развернулся к приближающимся сталкерам, вытянул шею, задрал к небу голову и заревел.
И надо сказать, что этот его рёв перекрыл все его прошлые потуги стократно.
Он заложил в этот рёв всё; всю свою злость, всю обиду на несправедливость этого мира, всё свое возмущение действиями совершенно непорядочных и крайне бесчестных человечков, всё своё желание покарать своих подлых обидчиков, да и вообще всех. Всю переполнявшую его ярость и звериную тягу к битве.
Выгнув к небу огромную пасть, и широко раскрыв зубастые челюсти, он словно бы сам по себе превратился в трубивший битву горн.
Смяткина присела и, зажмурив глаза, что-то натужно прошептала. Очкарик завалился на визжащую Саяпину и словно рыба, открывая и закрывая рот, молча, хватал губами воздух.
Я же вновь остался стоять, принимая на себя всю мощь и безумие бесновавшегося внизу монстра. Время вокруг меня словно бы замедлилось, загустело, разрывая рев зверя на короткие низкие ноты и выстреливая в меня по одной. Меня трясло, но одновременно с этим моё сердце наполнялось чем-то неосязаемым, но таким сладостно заманчивым и желанным, что меня начало понемногу корёжить.
Щепка называл это состояние – жаждой битвы, а ещё адреналиновым приходом. И всегда яростно ругался, когда подмечал у меня его симптомы.
- Героям смелым, мы будем сменой. – Прошептал я, и прикрыв глаза продышал сет Холодного Льда из Второго круга медитативной практики.
Когда я их открыл, события понеслись вскачь.
Достаточно накрутивший себя монстр рванулся вперёд. Прям на встречу четверым сталкерам, которые пытались охватить его полукругом и прижать к скале. Не размениваясь на мелочи, он кинулся сразу на Гробовщика.
Тот остановился, оскалился и, перехватив свою трость обеими руками, словно это была и не трость вовсе, а длинное тяжёлое копьё, совершил довольно странное действие. Изобразив заправского копейщика, он ткнул ей в набегавшего монстра, хотя, до него ещё оставалось метров тридцать. Багровый наконечник полыхнул, озаряя округу кроваво-красными сполохами, и навстречу твари понеслась полупрозрачная наполненная красноватыми каплями полусфера. «Крокодил», попытался отвернуть, но не успел и, она накрыла его морду. Захватив ту, в своеобразную ловушку.
Это немного походила на то действие, когда мой друг Дикий надувал жвачку сваренную из смолы проклятого тальника. Надует шар, величиной с арбуз, тот, само собой лопается, а голова Дикого, окутывается в молочного цвета плёнку. Он хохочет и аккуратно снимает липкую прорезиненную массу, а потом вновь надувает огромный шар. Очень она ему нравилась, эта тальниковая жвачка.
Облепившая голову монстра полусфера так же, сначала надулась, заключив голову монстра в подобие водолазного шлема, но сразу же начала сжиматься, перекрывая ему доступ к воздуху и сковывая движения. Он судорожно забился, скалясь и пытаясь перекусить наполненную кровавыми брызгами плёнку. Но как он не раскрывал пасть, как не пытался схватить её своими острыми зубами, зацепиться не мог.