Выглядел этот тип, до одури импозантно: на вытянутой, похожей на тыкву сорта оранж, голове, была надета шляпа котелок с обтрёпанными полями, естественно, чёрная. На ногах высокие шнурованные ботинки, само собой чёрные. Чёрными были штаны галифе и церемониальный китель со стоячим воротником из-за которого, в основном, он и получил своё прозвище. Чёрная аккуратная бородка и чёрная татуировка, спускавшаяся от правого виска на скулу, дополняли готический образ. В руках Гробовщик, держал что-то среднее между тростью и посохом, соответствующего цвета, но с массивным бардовым набалдашником.
На мгновение остановившись, он криво усмехнулся и встряхнул рукой, с которой тут же сорвался огненный шар, и быстро помчался в сторону Крокодила. Вернее, не так. Вот Гробовщик встряхивает рукой, и вот уже, на левом бедре твари расцветает огненный цветок.
Четырёхметровый монстр притормозил, развернул свою зубастую пасть в сторону обидчика и возмущённо зарычал. Нет, опять не так. Он не просто зарычал, он взревел. Эпически громыхнул. Рыкнул – во всю мощь своих, далеко не маленьких легких. Издал низкий, утробный, закладывающий уши рёв, на который, чует моё сердце, было завязано пару неслабых акустических навыков. Взревел так, что стекла в нашей школе задребезжали, а некоторые и вовсе, разлетелись на мелкие осколки.
Стоящий рядом Очкарик от неожиданности присел, и схватился за Саяпину. Та хлопнулась на задницу, взвизгнула, и испугано прикрыла голову руками. Непонятно было, толи он её своим телом накрыть хотел, толи утащить куда-то в безопасное место. Смяткина заметно побледнела и тоже присела, спрятавшись за парапетом. Я же повел себя вполне достойно. Как стоял с гордо задранным к небу подбородком, так и остался стоять.
Это от того, что, во-первых – на меня и раньше ревели твари. Не так громко, но всё же ревели. А во-вторых – у моего тела на всякие пугающие неожиданности именно такая реакция. Замереть и на несколько мгновений прикинуться ветошью.
Щепка говорил, что для катакомб, эта моя реакция, дороже всякого золота. В катакомбах, в любой непонятной для тебя ситуации лучше всего замереть на несколько секунд, а уже потом принимать решение – драпать тебе сверкая пятками и тихо при этом поскуливая, или продолжать, качественно изображать каменного идола. Он даже шутил, мол, это мне бонусный навык от Лисии, за моё ангельское терпение и иррациональную веру в их с Привратницей никем не признанную систему.
— Вот это, охренеть не встать. – Ошарашено прошептал Очкарик, а затем, видимо заметив, трепыхавшуюся в его руках Саяпину, вскрикнул. – Оля ты не ушиблась?
А «Крокодил», в это время: хмуро и крайне недружелюбно посмотрел на Крыса, на окружавшую его Скалу и решил. – «Что туда он ни за какие коврижки, не побежит. Он пойдёт другим путём». – И не прекращая своего бега, принялся забирать в сторону школы.
Среди школьников тут же, началась паника.
Вот, только что, выскакивая из окон и всяких разных щелей, уворачиваясь от цепких учительских рук и взламывая своими телами запертые двери. Они мчались сломя голову к оранжерее, что перекрывала выход на футбольное поле. Готовые – незамедлительно, без подготовки, без оружия. Полагаясь лишь на свои твёрдые кулаки и острые зубы, вступить в неравную схватку с изначальным монстром.
А вот, с тем же самым задором и прытью, под визги девчонок и панические выкрики пацанов, уже мчаться обратно.
Кто-то может их и осудит, кто-то может быть скажет – «вот ведь дурики позорные», но это точно буду не я. Потому, что даже здесь, на крыше школы. Я чётко ощущал вибрацию, от тяжёлого бега многотонного монстра. И это, надо признаться, было до одури жутко.
Бабах – и полуметровая лапища, окантованная острыми, двадцатисантиметровыми когтями, вскрывает красивый газон футбольного поля, и комья свежего дёрна корявыми брызгами разлетаются по сторонам. Бабах – и словно невидимые морские волны, расплываются в разные стороны эманации земной дрожи – корёжа газон, заставляя трястись и лопаться стёкла оранжереи, позвякивать сложенные там же вёдра. Бабах – и словно россыпь гороха, прыскает в разные стороны малолетняя школата.
Крокодил, увидев такое великое множество маленьких вкусных обедов, разбегавшихся от него в разные стороны, в радостном предвкушении приостановился и задрав голову ввысь заревел ещё громче, чем придал, ещё большее ускорение несостоявшимся героям и героиням, затем резко прибавил ходу.
Но тут на его пути, словно те самые братья из ларца, появились сразу два сталкера.
Один из них был коренастый, а скорее, даже квадратный. С огромными непропорциональными руками и в странном поблескивающем на солнце шлеме, больше похожем на металлическую тарелку. А второй – высокий, корявый, в нелепом разноцветном халате на котором было нашито множество маленьких кармашков и в исписанной зелёными письменами тюбетейке.
- Невысокий, это Валун, он маг земли. – Сообщила мне Смяткина, поднимаясь из-за парапета. Хотя я её и не спрашивал. – А того, который в халате, зовут Хабал, он друид.