Валун, словно подтверждая слова Смяткиной про мага, одним лёгким движением руки возвёл перед собой земляной вал, высотой метра два и повёл его в сторону, перекрывая монстру путь к школе. К нему подключился Хабал, швырнув в центр земляного заграждения, вытащенный из кармана маленький бутылёк.
Оттуда, куда упала зелёная стекляшка, взметнулся небольшой бледно-желтый стебель. И не успел я глазом моргнуть, как на конце этого стебля вспух бутон. Вспух, и сразу взорвался, раскидывая вокруг себя ярко красные семена. Там куда упали эти семена, в воздух взвивались такие же, кроваво-красные, побеги. Вытягиваясь вверх, они хищно загибались к набегавшему на них монстру.
- Всё что за пределами Плантаций имеет красный, фиолетовый или кислотно жёлтый цвет, скорее всего, ядовито. – Учил меня Щепка.
У подбегавшего к кроваво-красной изгороди Крокодила, учителя видимо, были такие же. Так как, не добегая до препятствия буквально несколько метров, он резко затормозил и свернул вправо, решив обежать вставшую на его пути преграду. Но и это у него не вышло. Так как с этой стороны к нему подходил Гробовщик. И то, что он нисколько не лучше возникшего перед монстром препятствия, он тут же подтвердил мощным огненным снарядом.
Было понятно, что сталкеры пытаются прижать зверюгу к скале и уже там спокойно и вдумчиво выпотрошить её. Но и зверюга, не будь дурой, прекрасно это поняла. Поняла, просчитала и приняла меры к противодействию.
Это я в том плане, что она реально мыслила – умная была зверюга.
Кто-то может сказать – мол, что за чушь на постном масле. Не может бешенная тварь выбравшаяся на свет из тёмных туннелей метрополитена – «Реально мыслить». Но вот Щепка, например, считал совсем по-другому. Он свято верил в то, что многие монстры соображают гораздо лучше и в сто раз быстрей, чем среднестатистический городской житель. А иначе, как так вышло, что они, клацая острыми зубами и утробно порыкивая здоровенными глотками, вольготно расположились на среднерусской возвышенности, да и по всем остальным, красивым местам расселились, а редкие человеческие анклавы прячутся за высокими каменными стенами в паре десятков городов и бояться наружу нос высунуть?
И из них, между прочим, три-четыре города, уже который год, опасно балансируют на грани выживания.
Подтверждая Щепкины выводы, Крокодил вновь взревел, но кидаться в сторону, такого одинокого, такого беззащитного и такого вкусного Крыса, к чему его явно подталкивали окружающие его люди, не стал. Крутанув своей огромной головой, и видимо, приняв решение, он рванул в сторону улицы Ломоносова, что находилась как раз в противоположной от школы стороне. Туда, где вдалеке, виднелись кривоватые квадратные домишки, покрытые двухскатными крышами. Туда, где одиноко стоял пятый член Гробовщиковского пятака. Худенький невысокий парень, похожий на прилежного ученика, что совсем недавно сдал годовые экзамены и перешёл в восьмой класс. И которому, мамка, так отутюжила серенькие брючки и беленькую рубаху, что прямо загляденье одно.
Стоящий, на самом краю футбольного поля сталкер, ни в коей мере не соответствовал брутальному имиджа искателей приключений и расхитителей всяких плохо лежащих ништяков. Образу – суровых, небритых парней, в пропахшей потом и кровью одежде. Бесшабашных ловцов удачи, почти бандитов, готовых за пригоршню серебра поставить на кон свою жизнь. Простенький был парнишка, на вид совсем безобидный.
Монстра, судя по его дальнейшим действиям, парень так же не впечатлил, и он кинулся в его сторону. Но не сделал он и десяти шагов, как из-за тех самых кривеньких, невзрачных двухэтажек, расположившихся вдоль улицы Ломоносова и в коих проживают самые маргинальные слои городского сообщества. Выскочил бравый всадник, на пегой старенькой лошадке.
На голове его была высокая шляпа, а в руках огромная сабля. Фамилия всадника была Хрумкин, и являлся он начальником стражи, что несла службу на воротах Северной башни. А также той, что охраняла выход из станции метро, откуда совсем недавно сбежал носившийся по футбольному полю монстр.
Хрумкин был решителен и неимоверно зол. Что явствовало из его выставленной вперёд сабли, по лезвию которой пробегали серебристые сполохи и боевито топорщившихся усов над его яростно раззявленном рте или рту(не знаю как правильно). Хрумкин, был твёрдо настроен наказать монстра. За тот огромный ворох неприятностей, который рупь за сто, свалится на голову начальника стражи, как только об этом узнает его грозное, вышестоящее начальство. А оно точно узнает. Скрыть такой грандиозный косяк, как не крути, не получится.
По этой самой причине Хрумкин отчаянно рвался в бой, желая самолично, зарубить своей полыхающей саблей эту мерзкую тварь.