Я обернулся к Сашке и тот, ткнул пальцем в сторону оранжереи. А там, под прикрытием кирпичных стен, передвигались две тени. Опознать их было совсем не трудно. Одну тень я знал с детства, и все звали её Штырь. А вторая тень кравшаяся следом за ним, именовалось – Чудовище. И настолько это нелепое прозвище было ему в масть, что подозреваю, никто в нашей школе и не знал его настоящего имени. Да, что там в школе? Думаю, что и во всём районе никто не знал.
Что говорить-то, если его мать, тётка Агафья, иногда звала его так же.
И тут надо бы объяснить, что все те, кто именовал этого парня Чудовищем, имели на то веские основания.
Чудовище, действительно – выглядел как жуткое чудовище.
И не только выглядел – он и ходил как чудовище, он и ел как чудовище, он даже разговаривал как чудовище. Он был настолько гармоничен с этим прозвищем, что ни у кого и мысли не возникало назвать его как-нибудь по-другому.
Он был огромный, весь какой-то перекошенный, перекрученный, горбатый, с большущей прямоугольной головой, на которой кривым вымпелом торчал мясистый и совершенно не пропорциональный ей нос. И это был не просто нос, а нос капслогом – НОС. Гребенчатыми волнами он поднимался вверх и втыкался в гипертрофированные надбровные дуги, под которыми прятались маленькие, лишённые ресниц, совершенно круглые глаза.
А ещё он был огромный. С мощными, словно перевитыми пеньковыми канатами руками, свивающимися чуть ли не до колен и короткими кривыми ногами. А так же он был очень…, очень-очень сильным. Просто фантастически сильным.
Порой мне казалось, что господин Гюго, когда описывал своего незабвенного Квазимодо, каким-то немыслимым образом сумел пронзить время и заглянуть в будущее. Где и увидел того, кто сейчас крался вслед за Штырём, сжимая в руке огромный колун.
Колун – эти двое явно похитили из школьной кочегарки. И я почему-то был уверен, что его похитил не Чудовище. Скорее всего это был Штырь, впоследствии и вручивший его неимоверно честному и даже застенчивому, несмотря на свою крайне бандитскую наружность, Чудовищу. Сам же он, как истинный копейщик, волочил за собой ледоруб.
Монстр, медленно набирая скорость, как раз пробегал в двадцати метрах от оранжереи, когда выскочивший из своего укрытия Штырь завопил.
- Эй! – Штырь взмахнул рукой и вновь крикнул. – Эй! – Но второй раз, видимо от переполнявшего его адреналина, дал петуха.
Пробегавшая мимо него громадина, на мгновенье оторвала свой взгляд от Крыса, взглянула на дрожащего как осиновый лист парня и, вновь продолжила свой неспешный бег.
- Эй! – Вновь крикнул Нурлан, но уже без особого энтузиазма.
Зверюга вновь никак не отреагировала.
Поняв бесплодность своих потуг, Штырь оглянулся, и эмоционально жестикулируя начал что-то объяснять Чудовищу, тот односложно кивал.
Кивнув последней раз, он выскочил из-за прикрытия стены и огромными прыжками понёсся к монстру. Не добегая до него метров пятнадцать-двадцать, он остановился и, схватив колун обеими руками, швырнул его в «крокодила». Техника метания колуна, надо сказать, была так себе, никакая в общем. Чудовище замер на мгновение, и из-за спины, будто он решил чурку надвое расколоть зафинтифлил огромный колун в монстра.
Был бы на его месте кто другой, то думаю, – что многотонная махина, которая явно не хотела отвлекаться не на что другое кроме поджидающего её Крыса, - и ухом бы не повела. Но, горбатый Чудовище смог поменять его планы. С громких – Ха! – Он с такой неимоверной силой засветил колун в крокодилью голову, что тот получив удар споткнулся и, потеряв равновесие, сбился со своего неспешного бега.
Ошеломлённый такой неприкрытой наглостью, он взбрыкнул головой и всё же поменял направление. Видимо решив, – что зажатый с трёх сторон Крыс, от него никуда не денется.
Чудовище громко ойкнул, подпрыгнул на одном месте, словно заяц. Развернулся прямо в прыжке и дал стрекача в направлении оранжереи. «Крокодил» кинулся за ним следом.
И тут, Изначальный зверь, не стал оттягивать удовольствие и рванул за Чудовищем так, словно он был не большущей многотонной махиной, а тощим и задиристым петухом.
Он почти догнал Чудовище, пытавшегося скрыться в оранжерее, он даже раззявил свою огромную пасть, но в этот момент, сидевший в засаде Штырь, засветил туда ледорубом.
«Крокодил» поперхнулся, вновь споткнулся и боком впечатался в оранжерею, завалив при этом одну из её стен. Вновь поднялось облако пыли, и я не увидел, сожрала обиженная зверюга моего лучшего друга или он сумел ускользнуть.
- Я видел он забежал в оранжерею – успокоил меня Очкарик.
В этот момент, монстр решил вновь зареветь, но болтавшийся где-то в его пасти ледоруб не дал ему этого сделать, и он в сердцах, бабахнул по остаткам оранжереи сферой.
Скрипя зубами, я всматривался в клочки пыльного тумана, который разрывал и уносил к скале ветер. Я высматривал Штыря. Я надеялся увидеть, что где-то промелькнёт его узкоглазая морда, или прошмыгнёт между остатков стен его приземистая фигура.