Неожиданно вспомнились слова Анастасии о том, что никто в этом городе ничего не забывает и, я вновь посмотрел на Като. Но теперь, это был уже совсем другой взгляд. Я на секунду задумался – насколько я могу противостать ему если нам доведётся схлестнуться прямо сейчас? И честный ответ на ответ на этот вопрос, меня, прямо сказать, не радовал.
И ещё один момент меня заинтересовал – искренне ли улыбается Като при наших с ним встречах?
Вывел меня из задумчивости один из братьев Варгановых
— Это не наша война Дуда. – Хмыкнул Витольд и, выпустив в небо сизую струю дыма, передал самокрутку брату. – Да и глупо лишать народа его маленьких кровавых радостей. Тем более если тебе эти радости, нафиг не сдались.
Вальяжно подойдя к краю крыши, он некоторое время смотрел на суетящихся внизу школьников.
Неожиданно, одним лёгким движением он вскочил на парапет. Постояв там, раскинул руки в стороны и заорал, что есть силы.
- Эй народ! Народ! Люди!
Он орал так мощно, так забористо, так звонко, что многие ученики остановились и вскинули свои головы вверх.
- Почему вы не на уроках? – Удивлённо прокричал он.
И отскочив от края крыши, заржал, согнувшись в три погибели. Его тут же поддержал брат.
- Очень смешно, - хмуро прокомментировала Крамская. – Просто фонтан остроумия и облако авангардного юмора. Скоро пальцы начнёте друг другу показывать и хихикать по очереди.
Она фыркнула и направилась к выходу с крыши.
- Соглашусь с Анастасией, было глупо. – Заявил Стах и, осуждающе покачав головой, двинулся следом.
Като на секунду оторвался от Ольги.
- Ну, а я, сами знаете, всегда на стороне прекрасного пола и…, Стаха. Он, в отличие от вас раздолбаев, хотя бы целеустремлённый. – Строго произнёс чернявый. Затем хмыкнул ехидно и тут же про них забыв, кивнул Смяткиной. – О, прекраснейшая из прекраснейших, разрешите вас проводить до классной комнаты?
Та благосклонно улыбнулась, и они ушли.
В отсутствии зрителей, братья быстро успокоились и перестали смеяться.
- Пока Дуда, - махнул рукой Симон Варганов и скрылся вслед за остальными.
За ним двинулся Витольд. Возле самого выхода он остановился и, обернувшись ко мне, спросил.
- Дуда, ну хоть ты-то согласен? Классная же была шутка?
Но почему-то, не дожидавшись ответа, нырнул в полутьму лестницы.
Незаметно кивнув Очкарику чтоб он, захватив Ольгу, уматывал куда подальше, я направился к одиноко стоящей Софье.
- Я совершенно и безостановочно на Вас зла мистер Дудин. – Заявила она, как только я подошёл ближе. – И предупреждаю – на это раз Вам не удастся погасить мою злость вашей низкопробной лестью.
Когда Софья сердилась, она зачем-то, начинала называть меня мистер Дудин и переходила на «Вы». Правда, было это всего три раза. Но всё равно – «тенденция, блин» – как говорил Щепка.
Первый раз это случилось, когда мы с Крамской устроили перепалку на катке. Второй, был в кинотеатре. Там один упертый шкет никак не хотел покидать своё место на последнем ряду и мне пришлось объяснить ему более доходчиво, что эти места нам гораздо нужней. И вот третий, сейчас.
- Какое-то это неправильное выражение – «безостановочно на вас зла» - я попытался взять её за руку, но она её вырвала. Я не успокаивался. – Нельзя злиться на кого-либо, безостановочно, никто не достоин такого ужасного наказания.
- А я вот злюсь. – Заявила Софья и, отвернувшись, стала смотреть в сторону возвышавшейся вдалеке башни.
Той самой, что стояла возле метро и охраняла нас от рвущихся оттуда монстров. Хотя вот сегодня, не смогла уберечь.
- Ты очень красивая. – Улыбнулся я, по привычке шагнув на проторенную дорожку.
- Не принимайте меня за глупышку мистер Дудин. – Фыркнула она. – Этот номер у вас гарантировано не пройдёт.
- Хорошо. – Кивнув, я выставил указательный палец вверх. – Тогда я требую объяснений. Почему это, самая красивая девушка на свете, безостановочно на меня злиться? Чем же я смог вызвать гнев самой шикарной девушки этого города?
- Ах! Вы не знаете мистер Дудин!? – Софья задохнулась от возмущения. Сжав кулачки, она, от переполнявших её эмоций невысоко подпрыгнула, потом, симпатично сморщив носик, фыркнула. А затем, выгнув дугой грудь и, выставив вперёд челюсть, зашептала. – Так я вам объясню мистер Дудин! Я вам сейчас всё, очень популярно объясню!
И она начала объяснять.
Щеки её порозовели, непослушная прядка волос сползала на лоб и, ей приходилось её систематически поправлять. Удивительные глаза её, горевшие праведным гневом, были настолько хороши что, погрузившись в них, я на некоторое время совершенно выпал из окружающей реальности. Они были как космос. Как отдельная, живущая вселенная. Как яростная вселенная – полыхающая холодной синевой, плотно переплетённой с узорами стали и непрестанно выплёскивающимися протуберанцы праведного гнева.