Я молчал, наслаждаясь этим восхитительном лицедейством и даже не делал попыток перебивать или как-то оправдываться. Я в полной мере положился на наставления моей матери – «Если ты хочешь, чтобы девушка тебя простила, дай ей выговориться. Не перебивай. Запомни это сынок, а лучше запиши. Кому-кому, а уж тебе то, это обязательно пригодится».
- Так, что ты скажись в своё оправдание мистер Дудин?
Хорошо, что я вернулся из своего созерцательного состояния именно в этот момент.
- Мне нечего сказать, я полностью перед тобой виноват. – Скорбно выдохнул я.
Именно эту фразу заставил меня заучить Щепка, когда понял, что у нас с Софьей всё серьёзно.
- Это волшебное словосочетание Дуда. – Заверил он меня как-то вечером, за кружкой душистого чая. – Оно как ментальное заклинание пятого уровня. Действует всегда и на всех без исключения девушек. Так сказать, безоговорочно. А ещё, против него невозможно поставить щит. Пользуйся Дуда и помни мою безмерную доброту.
- Тогда объясни мне, почему? Почему ты отказался от моего предложения? – Она чуть ли не всхлипнула. – Ты просто не понимаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы уговорить отца записать тебя в клановую пятёрку.
Я некоторое время молчал, обдумывая ответ. Потом, поднял руки на уровне груди и перевернул их ладонями вверх.
— Вот представь Софья. На одной ладошке лежит разрешение твоего отца, на принятие меня в ваш клан. – Я поднял левую руку чуть вверх. – А на другой – наше совместное будущее. Будет оно безоблачным и счастливым, или мы расстанемся через два месяца, сейчас это не важно. А важно то, что у нас оно ест. Возможно это совсем мизерный шанс, совсем-совсем крошечный, но он есть. А если я выберу эту ладошку – и я вновь поднял чуть выше левую руку – то его не будет. Совсем не будет. Понимаешь?
- Как это, не важно, расстанемся мы через два месяца или нет? Это очень важно. – Вновь всхлипнула Софья и, уткнувшись лбом мне в плечо, тихо прошептала. – Дурак ты Дуда. Тебя убьют. Крамская говорит, что тебя обязательно там, на плантациях, прирежут.
И она заплакала.
- Чёрта с два, они меня убьют. – Пообещал я.
Потом мы сидели на парапете и молча, смотрели, как прикатившие на полуторке «потрошители» принялись разделывать «Крокодила».
Солнце выглянуло из-за хмурых туч и баловало нас ласковыми лучами. Было очень романтично.
А где-то через час, на крышу взобрался дед Хабибулин, старшина Софьиных телохранителей и пробурчал – «что они, дескать, волнуются, что, мол, все остальные высокородные уже разъехались по домам, а её всё нет и нет». И Софье пришлось уйти. А я ещё долго сидел на парапете и бездумно наблюдал за Солнцем, медленно падавшем на старые крыши перекошенных домов.
Из школы мы вышли со Штырём и Диким.
При этом, начиная с самой первой минуты нашей встречи в классной комнате, Штырь, не закрывая не на мгновение рта, безостановочно хвастал.
- Я ему прям в нёбо засветил. Ну, ты видел, ты видел? – И он словно малолетний пацан, сотый раз подряд, показывал, как ловко он кинул ледоруб и как он красиво полетел и как точно залетел прям «Крокодилу» в рот. Что, несомненно, стало решающим моментом в битве на школьном стадионе. – А вы видели, как он заревел? А потом как бабахнет.
А прошло, с этого знаменательного события, между прочим, уже пять часов. Никак не меньше. Мы с Диким ещё три часа назад попросили его прекратить наши мучения, но Штырь не унимался.
- Задолбал ты со своим «Крокодилом». – Очередной раз возмутился Дикий.
Ему все эти россказни, были как серпом по живому. Он сегодня опоздал в школу и успел лишь в самый последний момент, когда зверюга была уже полностью обездвижена. От того надеется получить от Привратницы, что-то либо стоящее, смысла не было.
- Дьявол! И надо же было мелкому именно сегодня заболеть. – Злился он.
У Дикого, была совершенно немыслимая куча всяких малолетних братьев и сестёр. И так как он был в семье самый старший, ему приходилось постоянно с ними возиться. Оттого он постоянно опаздывал в школу, да и везде, в общем-то, опаздывал.
- Завидуй, молча – засмеялся Штырь.
Мы подошли к школьным воротам и стали прощаться. Дикий жил в противоположной стороне улице, а мы со Штырём ближе к площади Маркса. Тут, из кустов, неожиданно и совершенно бесшумно, вылез Чудовище. Небрежно отряхнувшись, он преградил нам дорогу. Впрочем, страшно не было. А первая моя мысль была – «как он там, такой огромный, умудрялся прятаться»?
- Что хотел Чудовище? – Недовольно фыркнул Дикий.
- Здорова напарник! – Подскочивший Штырь, наоборот, раззявил улыбку до ушей и панибратски хлопнул его по плечу. Хотя для этого, ему и пришлось привстать на цыпочки. – Классно мы сегодня монстра завалили, а?
- Здравствуй Дуда – прогудел Чудовище, совершенно проигнорировав парней.
- И тебе привет. – Удивлённо ответил я.
Если припомнить, то за всю мою жизнь, мы с ним здоровались хорошо, если пару раз. Горбун был крайне нелюдимой личностью.