- Он у меня в рюкзаке. За слободу выйдем, там вытащу, ножен то нет. – Обломал я его. – Если хочешь вот, рюкзак можешь понести?
- Рюкзак сам тащи. – Обиженно отказался он.
И стал завистливо рассматривать мой костюм. Хотя вчера вечером, не менее завистливо, его уже рассматривал.
- А это, что? Карман что ли? – Он дёрнул за небольшой кармашек на груди.
- Карман, карман. – Кивнул я. - Пошли, давай. Опаздываем.
— Это не я проспал. – Злорадно напомнил он.
С Кавкой, мы должны были встретиться возле ворот, в семь утра. Потому, я перешёл на лёгкий бег.
Дурной сон и спешка, убили всё настроение.
Тихо посапывая, я бежал по тротуару и лихорадочно пытался понять, чтобы такого приподнять, чтобы его улучшить? Отправляться к Муравейнику в таком вот состояние, это очень опасная затея. Крайне суеверный Щепка никогда бы так не поступил. Но в голову, как назло, ничего путного не приходило.
Они стояли втроём. Здоровенный, с руками оглоблями и мощной грудной клеткой, Калач. Горбатый и даже на фоне своего брата огромный Чудовище. И рядом с ними, хрупкая рыжая девчонка с хитрющим взглядом.
- Здорова напарник! – Радостно крикнул Штырь и хлопнул Чудовище по плечу.
- Здорова Штырь – добродушно прогудел тот и повернулся ко мне. – Здорова Дуда.
— Это что? – Спросил я, сходу, ткнув пальцем в громадный рюкзак, что торчал у него из-за спины.
— Это припасы, мать собрала. – Ответил вместо него Василий. – Брат проводит вас до Полосы. Будет тащить.
- А потом кто будет тащить? – Зло спросил я.
- Она. – И он хмуро кивнул на сестру. Та в ответ сделала губки бантиком и уставилась на беленькое облачко проплывавшее над крышей двухэтажного дома.
- Мы Полосу пройдём завтра к вечеру. И он, что…? – Я вновь показал на рюкзак. – В десять раз уменьшится, что ли…? За неполные двое суток?
Калач промолчал, лишь плечами пожал.
Было заметно, что ему вся эта кутерьма не нравится, а ещё он постоянно бегал глазами, словно что-то выискивая. И это что-то, чует моё сердце, являлось ножом.
Я перевёл взгляд на девчонку. Чёрт. У них же семейка оседлая, от плантаций они откупались железяками, да и в экспедиции не ходили. Ну, за исключением Чудовища, тот-то лазает везде, где хочет. Вот и не соображают, что надо брать, а что нет.
- Одевай – Потребовал я и хмуро уставился на девчонку.
- Он же с нами пойдёт. – Кавка кивнула на горбуна. – Ну и зачем тогда мне надсажаться? Не буду я одевать.
Она удивлённо и слегка раздосадовано посмотрела на меня.
Тут у меня внутри, что-то звонко лопнуло и, мой внутренний голос, решительно произнёс. – «Всё. Нам надоела эта придурашная. Даже за все плюшки мира мы не готовы терпеть это недоразумение. Согласен?». А я подумал немного о другом. Я подумал, что вот она – та самая ситуация где можно хорошенько так, спустить пар.
- Знаешь, что девочка? – Прошипел я. – А иди-ка ты на хрен. И иди туда вместе со своим рюкзаком. И вы двое, тоже, - тут я по очереди ткнул пальцем, сначала в Калача, потом в его горбатого брата – идите на хрен. Как раз поможете ей рюкзак туда тащить. Так и передайте своему отцу, что я вас послал. Наш договор расторгнут. Шмотки верну через неделю. Пошли Штырь.
Тут я развернулся и двинулся в сторону ворот.
Штырь немного задержался и, его круглое лицо, расплылось в радостной улыбке. Любил он такие моменты.
- Звиняй напарник, но ты в пролёте. – Хмыкнул Штырь, обращаясь к Чудовищу, и припустил следом за мной. Сделав пару прыжков, он развернулся и звонко крикнул. – Адьёс неудачники, можете начинать горько плакать и лить горючие слёзы. Сегодня явно не ваш день ушлёпки. Золу, чтоб посыпать свои головы пеплом, берите у тётки Сулико. Она как раз коровьими какашками топит.
И он заржал.
На углу, где улица Юрия Гагарина пересекается с Петухова, нас догнал запыхавшийся Василий.
- Стой Дуда. Да стой тебе говорят.
- Ты, что Калач совсем не русский? – Радостно вклинился Штырь и постарался выпучить свои узкие глаза как можно шире. – Тебе же сказали, иди в задницу. Великий и ужасный Дуда, разгневан на вашу непутёвую семейку.
- Да подожди ты. Остановись на секунду. – Рявкнул Василий, не обращая на него внимания.
Из упрямства, я сделал ещё несколько шагов, затем остановился. Оглянувшись, молча, смотрел как он подходит.
Василий тащил тот самый, под завязку набитый всяким барахлом рюкзак. Отойдя за угол обшарпанного дома, с грязным указателем, который сообщал всем любознательным, что дом пронумерован цифрой семнадцать, он сбросил его на землю.
- Давай так, - он развязал горловину. – Что выкинешь, то выкинешь, остальное в рюкзак, и она наденет его, и потащит туда, куда ты скажешь. Иначе…
Он развернулся и уставился на подбегающую Кавку. Дождавшись, когда они с Чудовищем подошли вплотную, он зло прошипел, не отводя взгляда от сестры.