Впрочем, он, хоть и изображал крайнюю степень возмущения, но на самом деле, школьные экскурсии Гавру нравились. Они наполняли его однообразные караульные будни весёлым детским смехом и поднимали значимость его же, не сильно престижной службы вверх. Не на много, на чуть-чуть. Но зато вверх.
- Я иду к Муравейнику – Набрав в узкую грудь побольше воздуха, прокричал Сантыкар Борг. Тем самым выдернув сержанта из его воспоминаний.
- Ты? – Неподдельно удивился Юсупов и ошарашено спросил. – И какого ляда ты там забыл?
- Я иду к алтарю, - гордо сообщил Сантыкар и постарался как можно сильней выгнуть грудь дугой. Впрочем, у него это не получилась. Грудь – за долгие годы болезней и печального сидения на завалинке – окончательно вогнулась внутрь и даже закостенела в таком вот, вогнутом, состоянии. Потому, Сантыкар, перестал её мучить и, вяло махнув рукой, объяснил. – Меня розовощёкий служитель туда отправил. Из Храма Воссоединения, что находится на площади Карл Маркса.
В Сабарии в те времена было три Храма Воссоединения, от того уточнение Сантыкара пришлись к месту.
- Они чё там, совсем…? – Возмущенно прошипел Гавр, но вовремя захлопнул рот и аккуратно покосился на караульное помещение, где сейчас спал угрюмый капитан Прохоров. Он был на удивление злобный и драчливый тип. И за такой проступок, как очернение светлоликой церкви, легко мог пробить в грудину. Отметив, что дверь в караулку по-прежнему плотно закрыта, Гавр перевёл взгляд назад, на паренька. – Поди и камень тебе дали…?
И вновь молодой стражник прикусил язык. Мотюкнувшись про себя, он скосил глаза уже в бок, туда, где резались в пристенок мальчишки. Не то, чтобы Гавр боялся этих мелких пацанов. Но и лишний раз открывать рот в их присутствии, считал делом неправильным и даже вредным.
И не зря. Малолетние шпанюки явно не просто так тёрлись рядом с воротами. То в ножечки играют, то в лапту, то в пекаря, но если кто-либо произносил такие триггерные слова как: товар, камень, груз, деньги. Их развесёлые игры, хоть на секунду, но подтормаживали.
Вот и сейчас, погрузившиеся в игру пацаны, вроде и, не обращали внимание, на разговор у ворот, но усыпанное веснушками ухо мальчонки по клички Жгут, как бы само собой, развернулось в их сторону.
- Конечно, камень есть. – Стараясь говорить громко и чётко, сообщил Сантыкар. По какой-то неизвестной причине, он решил, что сержант спрашивает о точильном камне, что находился у него в мешке. (Глупо конечно но, что с него взять-то? Школу парень практически не посещал. А все дети, что не посещают школу вырастают не сильно умными).
Сержант поморщился и вновь взглянул на мальчишек. Те же, как ни в чём не бывало, играли дальше.
- Пойдём в будку, я запишу тебя в книгу и выдам карту. – Вздохнул Гавр и зачем-то добавил. – Владетель приказал всем покидающим город выдавать карту. – И потом добавил ещё. – Всем кто пожелает. – И пояснил – Карта-то дрянная совсем.
Они зашли в будку, где сержант выдал Сантыкару карту, записал его фамилию в книгу и посоветовал тихим шепотом.
- Как только выйдешь за ворота, то чеши во все лопатки. - Неизвестно почему, но сержанту, стало жаль паренька. – Понял?
- Понял. – Кивнул головой Сантыкар. (Хотя сказать, что он действительно что-то понял, было бы неправдой).
Ворота открывать Гавр не стал, а выпустил мальчишку через маленькую дверцу сбоку, проведя его по узкому каменному коридору.
- Удачи тебе парень. – Тихо прошептал сержант. А затем долго смотрел на расхлестанную дорогу. По-которой, неспешно удалялся Сантыкар. Тот, подволакивая правую ногу и регулярно останавливаясь чтобы прокашляться, ковылял сбоку. В это время его обогнала телега, выехавшая из торговой слободки. Возница притормозил и, взбрыкнув бородой, предложил подвести пацана, но тот отказался.
- Да-а. – Грустно протянул сержант. - Чесать во все лопатки - это явно не для тебя.
Наконец, Гавр отвёл взгляд от дороги, вздохнул, прогоняя непонятно откуда взявшуюся (в его-то двадцать три) обволакивающую грусть и вернулся назад, в свою будочку.
И всё пошло по-прежнему: лопоухий бездомный пес по кличке Бобик продолжил валяться в пыли и равнодушно глазеть на закрытые ворота. Злобный капитан Прохоров по-прежнему храпел в караулке. Низкие кучерявые облака по-прежнему, никуда не торопились. А малолетняя шпана, по-прежнему, азартно рубилась в пристенок.
Впрочем, за этот час, произошло два события, которые выбивались из определения – «всё по-прежнему». Первое – из кодлы играющих мальчишек, куда-то пропал рыжий Жгут. И второе – хворый и не слишком умный Сантыкар Борг, отправился к Муравейнику.
Первое событие было незначительно и мало кому в будущем интересно, хотя оно и будет переплетено со вторым. А вот второе.– Да-а! Второе событие войдёт в историю и будет известно потомкам под такими определениями как «Путь Борга» или «Феномен Борга». Можно сказать, что тот тёплый апрельский день - дал начало Великому событию.
Кому-то оно подарит надежду и утешение, а кого-то заставит скрипеть зубами.