- У лесовиков есть такая пословица – «Убегая от Ушастого Нюхача умрёшь уставшим». – С самым умным видом изрёк я и принялся одеваться.
- Очень познавательно. – Скривила губы Рыжая.
- А суть поговорки в том. - Продолжил я, объясняя свой поступок в первую очередь самому себе. – Что Ушастый Нюхач, это до такой степени наглая тварь, что она обязательно на тебя обозлится, если ты вдруг, не согласишься стать её обедом и, например, убежишь. И обозлившись, она будет устраивать на тебя засады, нападать, выбирая для этого самые неподходящие моменты, караулить ночами и вновь нападать. Она настолько мстительна и упёрта, что будет преследовать тебя столько времени, сколько потребуется. День, два, неделю, год, ей безразлично. А если ты обратишь внимание на название этой зверюги, то поймёшь, что убежать или спрятаться от этой гадины очень проблематично. Нюх и слух у неё исключительные. От того лесовики предпочитают начав с ней схватку, биться до последнего. Чтобы потом у тебя за спиной не висело вечное проклятие неожиданного удара в спину. Понимаешь о чём я?
- Я поняла тебя Дуда. – Кивнула Рыжая. – Не скажу, что я согласна с тобой, но поняла. Я даже могу допустить, что ты не шизанутый психопат, а просто рациональный….
Тут она не смогла подобрать слова и потому покрутила пальцем в воздухе. Смущённо взглянув на меня, она попыталась улыбнуться, но у неё и это не получилось, и она просто махнула рукой. Типа, отстань – я запуталась.
Быстро собравшись, мы двинулись по той тропинке, что вилась вдоль ручья. Она как раз выходит к деревне болотников.
- А с ними, что? – Спросила Кавка, кивнув в сторону Чертополоха с Рохлей.
- Да нечего. – Я пожал плечами. – О них пусть Бульдозер заботится, он по любому где-то рядом прячется. Впрочем, если хотите, то можете на пару с Сашкой их потащить. Ты Чертополоха, а Костыль, он повыше будет, пусть Рохлю тащит.
- Ещё чего. – Фыркнула Рыжая.
Упоминание прячущегося не далеко Бульдозера, сняло груз ответственности с её заботливого сердца.
Костыль же промолчал. Воткнув взгляд в траву, он даже голову не поднял. Я так понял, он уже для себя решил, что покинет пятак. Да и что это за боевая пятёрка с двумя калеками?
Мы двинулись вперёд по тропе.
Свой рюкзак я водрузил на Павлика, обосновав это тем, что я ранен, а идти, следует быстро. Он понимающе кивнул, подобрал копьё, которым Рохля пытался меня проткнуть и направился вдоль речушки.
Кавка подёргав меня за рукав куртки, предложила пристроить на широкие плечи брата и свой рюкзак тоже, но я пресёк. Пусть лучше вымотается, как следует, до полного изнеможения. Чтоб физической усталостью, сбить последствия той эмоциональной бомбы, под которую она сегодня угодила и может останется нормальной. Девчонка всё же, их беречь надо.
Впрочем, Кавка, мою заботу о её душевном состоянии не оценила и, зло, пробурчав что-то явно не доброе, двинулась вслед за братом.
Дойдя до края поляны, я оглянулся. Рохля и Чертополох, лежали на том же самом месте. Ромка просто валялся на боку с закрытыми глазами, а Рохля, откинувшись на березку, безучастно уставился в небо.
Оба такие несчастные и совершенно не вписывающиеся в местный, красивый пейзаж, что нарисовало вошедшее в свои права лето.
Мне их даже жалко стало. Хотя и не сильно, чуть-чуть.
Где-то через час, речушка, вдоль которой мы шли, начала растекаться и медленно превращаться в болото. Пропали берёзовые рощи, уступив место камышу и зарослям огромного, на метр выше головы, папоротника. На камнях прибавилось мха.
Ещё через час мы вышли к деревне. И надо сказать, что вышли очень вовремя. Тягучая боль в моём боку переросла сначала в жжение, а следом и вовсе, в огненную воронку медленно расползающуюся по всему животу.
Мне бы повалятся пару дней, и чёрная вонючка в купе с таблеткой «заживителя» сделали бы своё дело. Но как тут поваляешься и самое главное где?
Деревня показалась издалека. С трёх сторон её окружали бескрайние уходящие в даль топи, а с четвёртой, подходила полоса суши, покрытая молодой травой пробившейся сквозь пожелтевшую прошлогоднюю жухлу.
По мере того как мы приближались к поселению болотников, глазу открывалась по-своему пленительная панорама. Везде куда не кинь взор, зелёная каша, замешенная из лишайника густо переплетённого с прошлогодней листвой и прореженная торчащими стволами почерневших берёз. А ещё, весь этот салат, был покрыт прозрачным, мечущемся между редкими клочками зыбкой земли, лёгким туманом,– клубящимся, волнующимся, словно живым.
- Красиво. – Прогудел вдруг Чудовище и предложил. – Может тебя, Дуда, понести?
- Немного осталось. – Прошептал я и кивнул, указывая вперёд.
Там, выныривая из-за листьев папоротника, показались соломенные крыши.