- Нам в другую сторону. – Не согласился он и тряхнул своей лохматой головой вправо, на ту тропу, что вела прямиком на выход из леса. Видать таким образам решил отмстить мне за издевательства над сестрой. Набычившись, он пробубнил. – Так мы быстрее к Дикому полю выйдем. А там нам будет намного безопасней.
Теперь уже, тяжело вздыхать пришлось мне.
- Я вот знаешь, о чём постоянно думаю Чудовище?
- О чём Дуда?
- Мне вот ужасно интересно... – И, подойдя к нему вплотную, я чуть приподнялся на цыпочки. Ну, чтоб, на его фоне, не выглядеть совсем уж подстрелышем. –Как же ваша неугомонная семейка определяет кто из вас самый красивый? А, Чудовище? Это же, наверное, очень интересное зрелище. Вот бы хоть одним глазком глянуть. Мне кажется, что это происходит так – каждый день, после вечернего чая, твоя многочисленная родня садитесь в кружок и начинает до усрачки спорить, выясняя кто же у вас самая симпатюля. -Тут, поднявшись на самые носочки, я стал почти вровень с ним. – И я уверен, что до хрипоты спорите, до истерики, до полной потери голоса и рассудка. И даже, до головокружения. А иначе как ещё объяснить, что этот чёртов навык у вас в семье настолько прокачан? А, Чудовище?
Павлик, вперив в меня взгляд, пару раз хлопнул ресницами.
- Нет, Дуда, мы не спорим. – Прогудел он в ответ. – У нас и так все знают, что самая красивая из нас, это тётушка Бель. А следом за ней идёт Кавка.
И он ткнул пальцем в подошедшую девушку. Я же, очередной раз тяжело вздохнул.
- Туда иди Павлик! – И я вновь указал на ту тропинку, что находилась от нас слева.
- Хорошо Дуда. – Он кивнул. – Если ты считаешь, что лучше идти по этой тропе, то я пойду по ней. Но, напомню, что она в три раза длиннее.
- Иди уже. – Буркнул я.
И обернулся к Рыжей. Та, всё это время, дёргала меня за рукав. Уставившись на неё, я вопросительно приподнял бровь.
- Если эта короче, то зачем мы идём по той, что длиннее? – Спросила она.
Я хмуро посмотрел на это маленькое рыжее недоразумение. Резко захотелось взять и заклеить ей рот пластырем. Тем самым, что она купила у ведьмы.
Но, вот ведь засада, это было бы совсем непедагогично, ведь она всё сделала так, как я и просил. Подёргала за рукав, дождалась, пока я обернусь, и лишь за тем задала вопрос. Оттого заклеивать ей рот пластырем было бы крайне не правильным действием.
- Давай так Кавка. Как выйдем из леса, тогда я тебе всё и объясню.
- Да уж, пожалуйста, объясни. – Прошептала она и выразительно взглянула на свою измазанную в крови и ванючке ладонь.
Я кивнул, соглашаясь, и двинулся вслед за Чудовищем.
Мы прошли по тропинке минут пятнадцать, когда я ощутил смутную тревогу.
Дело в том, что кустарник, что рос рядом с тропой и даже мощные в два обхвата лиственницы, начали, – как бы это сказать? - "поджимать уши".
- Лес – говорил Щепка. – Он всегда тебе подскажет, кто находится впереди, кто находится сбоку, а кто сзади. Лес он всё знает и всё видит. - И мощно втягивая воздух через огромный нос, он очерчивал рукой широкий полукруг. Как бы приглашая всех присутствующих убедиться в правоте своих слов. - И имеющий глаза, легко увидит, насколько этот – "кто-то" – опасен для леса. А имеющий мозги, сделает из этого соответствующие выводы.
И вот сейчас, судя по тому, как напряглись ветви окружающих нас деревьев, навстречу шагал действительно кто-то грозный. Настолько грозный, что лес посчитал нужным выразить ему своё уважение. Заключалось оно в том, что резвившийся в его кронах весёлый ветерок был отправлен ввысь, прятаться в облака,листья на деревцах начали потихоньку скукоживаться, а иголки на соснах на оборот, недобро щетиниться. Притихли и щебетавшие в ветвях птицы.
Таких зверей, при приближении которых, лес опасливо затихал, настораживался и притворялся неживым, можно было по пальцам пересчитать. Их было мало, и они были очень опасны.
Я глянул на перекошенную спину шагавшего впереди Чудовища. Тот, так же как и обступавшие его растения – «прижал уши». Шаг его стал короче, напряженней, копье, которое он использовал как посох, перестало касаться земли. Наконец он остановился, обернулся к нам, расширил глаза, прижал палец к губам и пропал. Натурально пропал. Вот только что, в пяти метрах от нас стояло огромное, перекошенное тело, с широченными плечами и лохматой прямоугольной головой. А вот раз, и нет его.
Я тут же дёрнулся, разворачиваясь к Кавке. Схватил её за плечо, крутанул, поворачивая спиной к себе, и зажав ей ладонью рот, прижал к груди. И вот в таком вот положении, словно мешок с картошкой на базаре спёр, метнулся в кусты. Проскочив по ним несколько метров, привалился к широкой, в два обхвата, сосне.
И лишь тогда, прижав губы к самому Кавкиному уху, тихо прошептал.
- Если хотя бы пикнешь – умрёшь.
Рыжая, напряглась на несколько мгновений, затем выгнулась дугой, вздрогнула и обмякла. Видимо сознание потеряла.
Минут десять ничего не происходило. Затем до меня донеслось фырканье. Следом, отзываясь на шаги многотонного монстра, начала подрагивать земля.
Ещё даже не видя зверя, я догадался, кто это – тяжело сопя и периодически вздыхая, - шёл нам на встречу.