- Святые Крестоносцы! – Взвыл и я тоже. – Да потому что, когда тебе говорят, - ложись. Ты, вместо того, чтобы упасть на землю и сжаться в комочек, ревёшь белугой, брыкаешься, и получаешь в свою взбалмошную голову дюжину дротиков. И что же…? – Я так разошёлся, что даже руки в стороны развёл, призывая рассудить наш спор все окружающие деревья. – Тебя это чему-нибудь научило? Нет! Буквально через пару часов, тебе говорят – надо бежать! – А ты вновь начинаешь огрызаться и брыкаться – Прости Кавка, но ты реально тупая. Ты настолько тупая, что, Святая Мара мне в свидетели, я в жизни не встречал таких тупых девчонок как ты.
- Не говори так Дуда. – Прогудел Чудовище и, сделав шаг влево, попытался прикрыть своим плечом Кавку.
- А ты чего вдруг раздухарился, Павлик?! Ты нисколько не лучше своей сестренки. Хрена ты, спрашивается, в корни копьем кидал? Кого ты там хотел убить? Дорогу? Траву? Муравья? Кого…? Молчишь? Вот лучше и молчи.
Всё. На всех наорал. Всем указал на их ошибки. Молодец! Круче меня только яйца.
Оглядев округу и не найдя больше, достойного моей критики объекта, я тяжело вздохнул.
Конечно, неправильно это, срываться на соратников. А Кавка, да и Чудовище тоже, как не крути, но являются моими соратниками, и мало того – боевыми соратниками. Но я сорвался.
И вот ведь что удивительно-то, полегчало. Тут же мотивчик весёлый на ум пришёл. Птички где-то сбоку радостно зачирикали. Солнце опять же, рассупонилось.
Поправив рюкзак, я довольно хмыкнул и зашагал в сторону леса.
Они догнали меня, через пять минут. Пристроившись рядом, Кавка подёргала меня за рукав куртки.
- Не злись Дуда. Я всё это не специально делаю, у меня просто натура такая, как ты говоришь, – взбалмошная. – И помолчав, она добавила со вздохом. – Что ты от меня хочешь, я же девочка? А мы девочки все такие.
Я посмотрел на Рыжую и усмехнулся про себя. Чем-то неуловимым она напомнила мне мою сестру.
Подойдя к лесу, я остановился. Ткнув пальцем в грудь Чудовища, выдал инструкцию.
- Ты, Паша, идёшь первым. – На секунду задумавшись, я спросил. – Умеешь определять, где плотоядные деревья, а где нет?
- Нет, не умею, Дуда. – Прогудел Чудовище.
- Я так и думал. – Впервые в жизни, моя догадка не сильно меня обрадовала. – Потому, будем использовать тебя как приманку. Идёшь первым и периодически трясёшь копьём. Если на тебя кто-нибудь нападёт и начнёт жрать, то мы с Кавкой успеем убежать. Понял мою идею?
- Понял, Дуда. – Кивнул своей несуразной головой Чудовище. Развернувшись, он вскинул копьё над правым ухом и мощно потряс им. Оглянувшись на меня, вопросительно кивнул головой, мол. – «Так трясти?» - Я махнул рукой. – «Пойдёт. – Чудовище довольно улыбнулся и двинулся по небольшой тропинке, что, петляя между величественными соснами, терялась в сумраке леса.
- Так, теперь ты Рыжая. – Я обернулся к девушке. – Тихо идёшь за мной и стараешься не шуметь. Захочешь запеть песню, не пой. Захочешь меня о чём-то спросить, не спрашивай. Подёргай за рукав куртки, как ты это недавно делала, и жди. Если будет можно, я обернусь, тогда спросишь. Поняла?
И дождавшись её кивка, я двинулся следом за Чудовищем.
Войдя в тень, что отбрасывали величественные деревья, я коротко кивнул и поздоровался с лесом. Тот словно отвечая мне зашумел кронами.
Щепка утверждал, что любой лес или даже рощица, или даже самый маленький кустарник, разумен. Не так разумен как люди или те же Изначальное звери, деревья мыслят по-своему, по-другому, но всё же мыслят. Они могут общаться друг с другом, обмениваться информацией, делая это через корни или через запахи. Могут предупреждать друг друга об опасности и могут враждовать, борясь между собой за воду, за территорию и солнечные лучи. А уж этот удивительный лес и подавно. Он был на фоне остальных лесов, подлесков и рощиц, как мастер-оружейник из легендарной Тулы, на фоне парнишки подмастерья, который только-только выковал свой первый нож.
Подняв вверх руки и обозначив этим, что пришёл с миром, я шагнул в полутьму его крон.
Обступившие меня деревья были величественны, монументальны и неимоверно красивы.
И это были не просто деревья – это был окутанный изумрудной зеленью мир, ойкумена, бескрайняя вселенная – заполненная жизнью, буйством энергий и тихой мудростью. Каждый её лист, иголка, каждый шёпот ветра, теряющийся в переплетение ветвей, содержал в себе тайну, магию и совершенство другого, совсем непонятного мне мира.
Так же, весь лес, был изрезан многочисленными тропами и полянками, извивающимися, переплетающимися, уходящими вправо, влево, вперёд - то теряющимися в глухой чаще, то выскакивающими на просторы Дикого поля. И этой, своей особенностью, он мог посоперничать с любым самым сложным и самым запутанным лабиринтом.
Ещё было интересно то, что тропинки никогда не зарастали кустарником или деревцами. Напоминая этим дорожки в нашем Центральном парке, хотя там, за их чистотой следила целая дюжина дворников со специализацией – друид, а здесь же, за тропинками не следил никто. Во всяком случае я, здесь дворников с мётлами точно не встречал.