– Сейчас раннее утро. Мы вернемся задолго до захода солнца, – отвечает Руван. – К тому же в прошлый раз, когда мы туда ходили, почти никого не встретили.
– Куда мы собрались? – В коридоре появляется Уинни.
– Отлично, теперь нас уже целая толпа. – Кэллос снимает очки и раздраженно вытирает их о рубашку, при этом упорно стараясь не смотреть на Уинни. Может, и очки он решил протереть, чтобы найти удобный предлог задержать взгляд на чем-то другом?
– Люблю, когда много народу. – Уинни останавливается у подножия лестницы.
– Захвати свои кинжалы, Уинни. Мы направляемся в город.
– Оу! Я позову Лавенцию. Она…
– В последний раз, когда Лавенция ходила со мной в музей, она разбила скульптуру, приняв ее за поддавшегося, – невозмутимо сообщает Кэллос.
– Ты прав, давай оставим грубиянов здесь, – смеется Уинни и убегает.
Они готовятся к битве с поддавшимися, желая в процессе защитить некие, несомненно, магические, скульптуры.
– Может, мне взять серп?
– Хуже не будет, – соглашается Руван. – И надень доспехи.
Мы ненадолго заглядываем в оружейную – на случай, если все же придется сражаться, потом поднимаемся по лестнице и проходим через дверь, ведущую к святилищу. Вновь оказавшись в просторной, похожей на пещеру комнате, я смотрю на статую короля над алтарем. В руках у него книга, взгляд обращен к небу.
– Это и есть король Солос? – уточняю я, когда мы начинаем взбираться по винтовой лестнице. Его лицо мне знакомо.
– Он самый, – отвечает Руван. – В этом святилище впервые использовались лории крови.
– Говорят, что книга у него в руках – первый сборник лорий крови. Люди назвали бы ее книгой заклинаний, – вступает в разговор Кэллос. – Я надеялся, что вы отыщете ее в мастерской вместе с источником проклятия. Но, увы и ах, ни того ни другого.
– Первые записи о лориях крови пропали?
– Первые три тома, – печально вздыхает Кэллос. – Никто не знает, что с ними случилось, но их потеря, безусловно, сильно повлияла на нашу способность бороться с проклятием. Если бы они сохранились… – он вдруг замолкает и, слегка подавшись вперед, окидывает взором город, вид на который открывается из окна, – возможно, все сложилось бы иначе.
– Нет смысла рассуждать о прошлом. – Уинни запрыгивает на опору, по которой мне пришлось пройти в первый день пребывания в замке, и как ни в чем не бывало шагает вперед. Вслед за ней на пронизывающий холод со вздохом вылезает Кэллос.
Собираясь с духом, я бросаю взгляд на пропасть внизу.
– Хочешь, перенесу тебя на другую сторону? – протягивает мне руку Руван. Я поднимаю глаза. Даже не заметила, когда он успел подойти так близко. – Куин рассказал, как ты шла здесь в первый раз. Наверное, так будет безопаснее. – Он устало улыбается. – Не хочу во второй раз за тобой прыгать.
Я вспоминаю, как он рванул вслед за мной, когда я провалилась сквозь пол в старом замке, и словно бы вновь ощущаю его безопасные объятия. Слышу оглушительный звук, с которым его доспехи ударились о твердый пол, поскольку он принял на себя основную тяжесть удара.
– Не хочу, чтобы другие считали меня слабой.
– Умение принимать помощь – признак силы, а не слабости.
Вампиры и так уже знают, что я не охотник. Так какая разница?
– А ты не слишком измотаешь себя?
– Осторожнее, Флориана, – предупреждает он низким, хриплым голосом, – иначе я подумаю, что тебе и в самом деле небезразличны вампы.
– Я думала, вы вампиры, – поднимаю я брови, не желая, чтобы он застал меня врасплох.
– Ты моя кровница, поэтому называй меня как хочешь, – усмехается он. – Ну, поехали?
Я только молча киваю в ответ. Наклонившись вперед, Руван подхватывает меня на руки. Инстинктивно обвиваю его шею и крепко прижимаюсь к нему для поддержки. Он смотрит мне в глаза, и у меня сбивается дыхание. Теперь я постоянно думаю о его губах. Впрочем, лучи солнца помогают немного прояснить разум. Я не могу поцеловать его при посторонних. Мне хватает и собственных угрызений совести. Не хочу видеть осуждение остальных вампиров.
Руван скользит взглядом по моему лицу, задерживается на губах, потом спускается к шее. Он немного напрягает мышцы, и меня окутывает его сила. Я вдруг представляю, как он несет меня обратно в наши покои. В моих фантазиях мы доходим до святилища, и Руван пред очами вампирских богов укладывает меня на каменный алтарь, предварительно постелив на него свой бархатный камзол. А после не спеша покрывает чувственными поцелуями мою шею, потом сильными, уверенными движениями разрывает на мне рубашку и…
– Нужно идти, – выдавливаю я, чувствуя, как пылают щеки. – Они уже почти на той стороне.
Похоже, с того мгновения, как Руван подхватил меня на руки, время каким-то образом замедлилось, и то, что длилось всего минуту, а может, пару десятков секунд, показалось нам с ним маленькой вечностью.
– Нужно, – с легкой грустью соглашается он и запрыгивает на балку. Я крепче вцепляюсь в него. Руван хихикает, и этот звук эхом отдается у меня внутри. – Ты мне не доверяешь?
– Доверяю, само собой, но мне не нравится ощущать себя такой беспомощной.
