– Вообще по природе своей вампиры были слабыми существами, – объясняет Кэллос, ведя нас дальше по коридору к выцветшей картине, изображающей ряды кроватей с лежащими на них мужчинами и женщинами, среди которых сновали целители.
– Мы обладали собственной силой, – тут же возражает Уинни; ей явно не пришлось по душе упоминание о слабости.
– Да. Используя силу растущей луны, мы умели раскрывать глубинные магические способности, с помощью которых потом могли делать магические трюки, читать звезды или создавать великие произведения искусства, – соглашается Кэллос. – Но лишь в течение какого-то времени. Вот и выходит, что по сравнению с прочими жителями Срединного Мира, которые владели магией, вампиры были слабы. Повелители древности боялись внешнего мира, поэтому укрепились в горах и приглашали к себе других только в полнолуние.
– А потом возникли лории крови, – бормочет Руван, когда мы останавливаемся перед другой статуей короля Солоса. На нем такая же корона, что и на статуе в святилище, только в этот раз созданная из камня. – С их помощью мы смогли сделать наш народ сильнее не только в полнолуние. Вместе с новой кровью вампиры получали всю ее силу и опыт.
– С каждым новым добавлением мы становились все быстрее и сильнее и по примеру прочих народов даже полностью открыли границы королевства для торговли и путешествий. Темпост превратился в оплот искусства, культуры и музыки. Мы читали по звездам, а фейри воспевали нашу способность заглядывать в душу существа через его кровь, – с гордостью рассказывает Кэллос.
– И посмотри на нас сейчас… – бормочет Уинни, проводя пальцами по заграждениям и основаниям статуй. – Все это оказалось слишком недолговечным. Мы потеряли свою величественность, и та же самая магия, которая нас создала, с легкостью уничтожила весь наш народ.
Кэллос печально провожает ее взглядом. От тоски в его глазах у меня щемит сердце.
Похоже, Руван тоже ее замечает.
– Может, сводишь Уинни посмотреть на гобелены? – предлагает он. – Ей ведь нравится шить.
– Точно? Я ведь архивариус, исторические записи входят в мои прямые обязанности, – возражает Кэллос, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Здесь еще есть что рассказать о короле Солосе и первых людях, появившихся в Темпосте.
– Думаю, я, как нынешний повелитель вампиров, смогу сам с этим справиться. – Руван наклоняет голову в сторону Уинни, которая рассматривает весьма точно выполненный макет города Темпост, построенного в горной долине.
– Отлично. В случае проблем кричите. – Кэллос торопливо направляется к Уинни. Они обмениваются парой слов, а после вместе исчезают в боковом коридоре.
– Надеюсь, ты не против, – поворачивается ко мне Руван. – Им с Уинни редко удается побыть наедине. И я решил их порадовать.
– Кэллос и Уинни встречаются? – Постепенно я начинаю усваивать подобные вещи.
Я с детства знала, что до свадьбы мне не светит нормальных отношений; лишь краткие формальные ухаживания кавалера, подобранного для меня семьей и крепостью, а поэтому попросту никогда не забивала этим голову. Возможно, сложись все иначе и будь у меня побольше опыта, рядом с Руваном меня не бросало бы постоянно то в жар, то в холод.
– Пока нет. А может, и не начнут никогда.
– Никогда?
– Ничего нельзя предугадать заранее, – слегка пожимает плечами Руван.
– Ничего, – соглашаюсь я, хватая его ладонь и переплетая наши пальцы. – Возможно, именно поэтому им стоит попробовать.
Тихо вздохнув, он опускает глаза, словно пытаясь скрыть легкую улыбку. Неужели я заметила тень румянца у него на щеках?
– Вероятно, ты права. Если бы не проклятие, они, скорее всего, вообще бы не встретились.
– Почему?
– Уинни готовилась войти в состав замковой стражи. А Кэллос только что получил должность старшего преподавателя в академии.
– Академия? – Еще одно незнакомое слово.
– Не стоит удивляться. Вампиры одними из первых начали вести исторические записи. Мы сочли своей обязанностью задокументировать все, что знали о прошлом и настоящем, а также о будущем, которое видели с помощью магии крови. Наши летописи ведутся почти с самого образования Завесы – границы, отделяющей этот мир от Запределья.
– Как давно это было? – Вслед за ним я подхожу к миниатюрному городу, который только что рассматривала Уинни.
– Около шести тысяч лет назад.
Шесть тысяч лет! В поисках какой-нибудь твердой опоры я кладу руки на край каменного стола, на котором сооружен маленький город.
– Интересно, есть ли в моем мире что-нибудь столь же древнее, – шепчу я.
