Вскоре к нам в компанию набивается ветер. Срываясь с горных вершин, он постепенно набирает силу и ударяет мне в лицо – как будто сам мир протягивает руки, чтобы коснуться моих щек, и шепчет:
Руван легко накрывает мою руку своей.
– Расскажи мне еще о деревне.
– Ну, всем там заправляет главный охотник. Есть еще малый совет деревни, который подчиняется непосредственно ему и помогает решать повседневные вопросы, не связанные с крепостью. Они…
– Нет, Флориана, я хочу узнать твои личные впечатления. Как тебе там жилось?
Я смотрю на Рувана, и комок в горле только увеличивается. Пытаюсь выдавить хоть слово, но выходит только хрип. Я издаю горький смешок, чтобы расслабить голосовые связки.
– Обо мне заботились. Правда. – Не знаю, отчего непременно хочется это подчеркнуть. – Я выросла в любящей семье… но никогда не знала другой любви. Для деревенских жителей я всегда была девой-кузнецом, которой надлежало выйти замуж вскоре после достижения подходящего возраста. Я никогда ни в чем не нуждалась, однако мне не полагалось даже мечтать о большем. – Я бросаю взгляд на разрушающийся город. – Кузница жила своей жизнью, меня всегда окружал шум, но даже там я ощущала себя чужой и работала молотом, чтобы исполнять желания других. У меня никогда не было картин. Музыка звучала редко и только по особым случаям; я ни разу не слушала ее просто ради удовольствия. У меня не было книг по истории, математике или прочим наукам, не относящимся к работе в кузнице. Вся моя жизнь была посвящена только тому, чтобы выжить. И пусть телесные потребности удовлетворялись без проблем, душа страдала от голода. – Впервые за все время я испытываю ненависть к Охотничьей деревне. И все же, несмотря ни на что, до сих пор ее люблю. Ведь это мой дом. – Может, первые охотники наложили проклятие просто со злости? – тихо размышляю я вслух. – После того как появилась Грань, наш мир стал совсем маленьким, а все местные чудеса больше оказались нам недоступны. Мы остались ни с чем.
Руван долго молчит, и концов какой-то момент я поворачиваюсь к нему. Слегка нахмурив брови, он смотрит куда-то вдаль, за горизонт.
– Или же причиной проклятия стала ненависть из-за того, что король Солос проделывал с людьми древности во время исследования магии крови. Судя по тому, что представлено в музее, эти знания стали светлой вехой в нашей истории и немало нам помогли. Но нигде не говорится, каких человеческих жертв потребовали эти эксперименты. – Руван качает головой. – Да и я не лучше. Сам ведь хладнокровно убил главного охотника из твоей деревни.
– Ты считал его источником проклятия.
– Если бы ты не вмешалась, я бы прикончил и твоего брата, – мрачно признается Руван, и я впиваюсь в него взглядом. Между нами свистит ветер, словно бы завывает сама пропасть. Впервые за несколько недель я чувствую, что мы далеки друг от друга. – Я вел себя ничуть не лучше Солоса. Проливал человеческую кровь просто потому, что в тот момент был на это способен.
– Кстати, о Солосе, – начинаю я и замолкаю, подыскивая слова, поскольку опасаюсь задать интересующий вопрос. Учитывая все, что говорили вампиры об этом короле и его отношении к людям, я заранее боюсь, что не услышу ничего хорошего. – Ты привел меня сюда, обещая объяснить, почему Солос никогда не стал бы работать с человеком.
– Точно, – неуверенно вздыхает Руван, всем своим существом источая неловкость. Слегка ссутулившись, он переминается с ноги на ногу.
– Расскажи. Я предпочитаю знать всю правду, а не только ее светлую сторону.
Я смотрю прямо на него, четко давая понять, что уловки и недомолвки ему сейчас не помогут.
Тяжело вздохнув, Руван очень долго молчит. Я опираюсь на ограждение, и вскоре кожа на руках немеет от холода.
– Согласно записям Джонтана, – медленно, с болью в голосе начинает он, – как-то на праздник полнолуния в Темпост впервые прибыли люди. Небольшая группа путешественников, решивших разузнать побольше о магии вампиров. И они сполна получили желаемое. Солос обнаружил, что человеческая кровь для нас более действенна, чем кровь других народов. Возможно, из-за связи людей с дриадами, которые и создали человеческую расу. Или же из-за ритуалов, которым научили их фейри. Вероятнее всего, и то и другое сыграло свою роль. В любом случае, люди оказались для вампиров слишком ценными, чтобы просто отпустить их после праздника. Они пришли к нам, ожидая, что мы, как и фейри, проявим тепло и гостеприимство… но так никогда и не вернулись домой.
– Они стали пленниками?
Руван едва заметно кивает.
– В ту пору большинство вампиров даже не подозревали о происходящем. И Джонтан не распространялся об этом в своих записях, отделываясь лишь краткими фразами, чтобы защитить народ от тяжести преступлений короля.
– А что конкретно он писал? – уточняю я, хотя внутри уже все сжимается. Но я должна выяснить правду до конца.
