– Не знаю, я уже говорила. Для начала мне бы разобраться с тем хаосом, что оставила во мне жизнь в Охотничьей деревне.
– Не в будущем. Не завтра. Сейчас, Флориана.
– Сейчас?
– Да, реши, чего ты хочешь в данный момент. Потом в следующий. Не обязательно расписывать для себя все будущее сразу.
– Чего я хочу…
При одной только мысли о том, что наши магии и сущности вновь сольются, руки покрываются мурашками. Я подавляю пробегающую по позвоночнику дрожь. Сейчас я ясно ощущаю и себя, и его.
Руван пробудил во мне плотскую потребность. Конечно, я знала о близости мужчины и женщины, но сама никогда не думала о подобном. Однако благодаря повелителю вампиров мне становится доступно то, что прежде находилось под запретом: сбросить личину девы-кузнеца. Если мы снимем проклятие, я больше никогда не стану играть эту навязанную мне роль, смогу уйти из деревни и отправиться, куда захочу. За крепостные стены, к самому морю. А может, и дальше. Например, сесть на корабль и поплыть к серебряным рудникам на севере.
Или я решу остаться здесь, с ним, в качестве его жены.
– Чего ты хочешь? – возвращает меня в настоящее Руван.
– Сперва скажи, что ты чувствуешь. – Я сжимаю его руки чуть выше локтей. Хочется знать, могу ли я рассчитывать на взаимность.
– Я уже говорил тебе раньше, но готов повторить столько раз, сколько захочешь, – медленно начинает Руван, и я жадно ловлю каждое слово. – Когда я проснулся в этом мире и понял, что навсегда лишился всего любимого и дорогого, а проклятие до сих пор в силе, то поклялся посвятить жизнь спасению вампиров. В этом я видел единственную цель, которой был подчинен каждый мой вдох, каждый шаг. Ради своего народа я отринул все радости, отказался от понятий о добре и превратился в призвание, облаченное в мужскую плоть. А потом… потом… – Руван усмехается, – потом в ночь кровавой луны меня чуть не убила охотница. О, как мне хотелось прикончить ее за это! – Я прикусываю губу, и он опускает глаза, привлеченный этим движением. – Я вполне мог бы расправиться с ней той ночью, но оставил в живых лишь ради исполнения своей миссии. Я убедил себя, что даже если она монстр, то живая поможет мне больше, чем мертвая.
В те первые ночи мы оба считали друг друга монстрами. В чем-то мы были правы, но во многом ошибались.
– Затем она заставила меня понять, что люди – вовсе не чудовища. Сама она оказалась обычной женщиной из плоти и крови. Теплой, со вкусом корицы и огня, чья кровь шептала о великой цели. – Руван немного теснее прижимает меня к себе. – Эту женщину я узнал настолько близко, что во мне пустила корни любовь.
– И что теперь? – шепчу я.
– Теперь я хочу знать, взаимны ли мои чувства. Какой мой облик для нее настоящий. Кто я для нее – монстр или мужчина?
Подумать только, когда-то я считала настоящим облик, даруемый ему проклятием. Но нет… Я поднимаю руку и касаюсь его щеки.
– Вот это твой истинный облик.
На лице Рувана отражается облегчение. Он сводит брови, зажмуривается и прижимается лбом к моему лбу. Благодаря нашей связи, порожденной его кровью и магией, я ощущаю его радость. Надо же, столько счастья может подарить простое понимание, что тебя по-настоящему видят.
Когда мы отстраняемся, я поднимаю взгляд на Рувана и невольно задаюсь вопросом, а видел ли его кто-нибудь до меня таким, какой он есть на самом деле, узнавал ли настолько близко. Возможно, я не первая. И не последняя. Но сейчас я здесь и вижу его… а он видит меня.
Не деву-кузнеца. Не охотницу. Не кровь, текущую в моих венах.
Флориану.
– Сейчас я хочу тебя, – признаюсь я. – Поцелуй меня.
– Да, миледи. – Руван подчиняется без раздумий.
Он целует меня медленно, легко касается губами моих губ раз, другой, потом крепко прижимается к ним. Этот поцелуй – знак того, что ему нужна именно я. И я целую Рувана в ответ – потому что хочу его и тоже в него влюбляюсь.
Когда Руван отстраняется, я открываю глаза и прошу:
– Прикоснись ко мне.
– Как?
– Как в нашу первую ночь. Хотя я еще не до конца понимаю свои желания, – признаюсь я и хватаюсь за него, давая понять, что вовсе не шучу. Пусть даже не думает отстраняться. – Я хочу познать твое тело. Покажи мне что-нибудь новое, лучше, чем уже было.
Руван облизывает губы.
– И что тебе показать?
– Что такое близость между мужчиной и женщиной, – выдыхаю я и заливаюсь румянцем, но тут же стараюсь взять себя в руки.
Нужно, чтобы он воспринимал меня всерьез. Пусть у меня пока нет опыта в таких делах, но я вовсе не стыжусь этой потребности.
Руван в третий раз касается моих губ в легчайшем поцелуе. Я качаю головой.
– Я исполню твое желание, моя кровница. Но не здесь.
