– Я не знаю, как изготавливается эликсир, но, думаю, ты прав, он основан на лориях крови. – Сейчас наконец я готова признать это вслух. – И он очень действенный. Настолько, что, выпив его, люди способны сражаться с вампирами. Брат сказал, напиток, который он мне дал, какой-то особенный. И с его помощью я, даже не охотник, сумела противостоять самому повелителю вампиров. Дрю наверняка знает, где взять еще. – Если он жив, конечно. Но я отказываюсь верить в обратное. – Если мы сможем украсть немного эликсира, возможно, он даст тебе достаточно сил, чтобы как можно дольше защищаться от проклятия.
Все молчат, обдумывая услышанное. Я как на иголках ожидаю их решения.
– Может сработать, – заговаривает первым Руван.
И тут же в обсуждение вступают остальные, как будто только и ждали его мнения.
– А вдруг она, вернувшись за Грань, тут же расскажет жителям своей деревни все, что о нас знает? – Вентос в своем репертуаре.
– Я не сбегу и не предам вашего доверия.
– Откуда нам это знать?
– Я поклялась, что буду вам помогать, и при всем желании не сумею навредить. По крайней мере, пока действует проклятие. Но я… – Я резко замолкаю.
– Что – ты? – уточняет Вентос.
– Не стану вредить вам, даже когда снимется проклятие и клятва потеряет силу, – тихо заканчиваю я.
– Как ей можно верить? – фыркает он.
– Я верю, – заявляет Уинни.
Лавенция все еще не выглядит убежденной, но не спорит. Наверное, это хороший знак.
– Я тоже верю. В любом случае, этот эликсир стоит изучить, – добавляет Кэллос. – Знание того, чем владеют охотники, поможет нам – или будущим повелителям – в нашей борьбе.
Однако при одном только взгляде на Рувана все сомнения исчезают. Я должна ему помочь. И если нам удастся снять проклятие, уже будет неважно, что им известно. Вампиры больше никогда не пересекут Грань. Руван выполнил бы нашу сделку, даже если бы ее не подкрепляла кровная клятва.
Все это ради благой цели. Наверное. Или же я приговорю к смерти всю Охотничью деревню, и в следующую ночь кровавой луны через пятьсот лет там не останется выживших, кто бы из повелителей вампиров ни явился в наш мир.
– Позволь мне пересечь Грань. Я принесу тебе эликсир.
– Откуда нам знать, что ты вернешься обратно? – спрашивает Вентос.
– Потому что она пойдет не одна, – сообщает Руван.
– Но ты не сможешь пройти через Грань. Ведь сейчас не ночь кровавой луны, – поспешно произношу я.
Мысль о том, чтобы привести вампира в Охотничью деревню, столь же неприятна, как удар по слишком холодному металлу, от которого молот отскакивает с оглушительным звоном, отдаваясь вибрацией по всей руке.
– Я не смогу, – соглашается Руван. – Как далекий потомок одного из первых королей, я слишком глубоко привязан к Срединному Миру и не сумею незаметно проскользнуть мимо столпов Грани. Но с тобой может пойти кто-нибудь из моих вассалов.
– Серьезно? – Лавенцию, похоже, удивляют его слова.
– Поддавшиеся в полнолуние пересекают Грань, – говорит Руван.
– В самом деле? – Куин поражен не меньше остальных.
– На Охотничью деревню нападают почти каждое полнолуние, – поясняю я, вспоминая, как мы с Руваном обсуждали этот вопрос перед тем, как провалились сквозь пол на чердаке. Руван тогда тоже удивился, узнав об этом.
– Но как они выбираются из замка? – спрашивает Уинни.
– Через старую опускную решетку возле моря, – предполагает Лавенция, озвучивая мои мысли.
Обдумав это, Кэллос приходит к тому же выводу, что и я.
– Она всегда выглядела наглухо запертой. Хотя не представляю, откуда они еще могли бы выбраться. В полнолуние поддавшиеся тоже становятся сильнее. Возможно, они чувствуют кровь по ту сторону Грани. Или же их гонят туда какие-то старые привычки. Может, они из древних вампиров, которые еще до разделения земель проводили часть года в летних замках. Как бы то ни было, если они нашли проход, мы тоже сможем, особенно при увеличении силы.
– Для этого потребуется масса магии, а значит, много крови. – Лавенция упирает руки в бока.
– У нас есть запасы, – отвечает Руван.
– Но не стоит слишком быстро их тратить. До следующей кровавой луны еще очень далеко, – предупреждает Куин.
– Их хватит, чтобы поддерживать силы одного вампира, – предлагает Руван. – В худшем случае, источник проклятия придется искать следующему повелителю и его вассалам. А из нас останется кто-то один до тех пор, пока не придет время разбудить следующую группу. В нашей истории это будет не первый такой случай.
Значит, лишь один вампир будет бодрствовать, а остальным придется покончить с собой, прежде чем на них успеет подействовать проклятие. И этому вампиру придется ждать в одиночестве, считая дни до тех пор, пока он не сможет пробудить следующего повелителя и его вассалов. Без сомнения, он спрячется в каком-нибудь безопасном уголке замка и не рискнет заходить слишком далеко.
