– Возможно, – отвечаю я, но затем заставляю себя озвучить то, что думаю на самом деле: – Да.
Руван мягко улыбается.
– Я рассказал, что творится у меня на сердце, Флориана. А что говорит о нас твое сердце? Не заложенные в тебе инстинкты, а именно сердце.
Как раз его-то я никогда не слушала и почти не обращала внимания на его советы. Я всегда знала, что для меня правильно, потому что мне твердили об этом с детства и направляли каждый мой шаг.
– Ты мне небезразличен, – признаюсь я. – Хочу и дальше тебя узнавать.
– Ты тоже небезразлична мне. – По-прежнему обнимая, он притягивает меня немного ближе. – Я хочу тебя. Сгораю от желания тобой обладать.
Он меня хочет… Внизу живота разливается жар. К горлу подступает ком, и я тяжело сглатываю.
– Возможно, я еще в какой-то степени вижу в тебе врага.
– Знаю.
– И есть вероятность, что в какой-то миг голоса моей семьи и предков, твердящие о ненависти к твоему народу, могут взять верх над моим желанием узнать тебя и подарить свою нежность. Может быть, я не всегда смогу вести себя с тобой так, как мне хочется.
– Ничего страшного.
Никогда еще не слышала ничего приятнее. Похоже, Руван принимает меня такой, какая я есть, со всеми достоинствами и недостатками, и начинает узнавать по-настоящему. Мама видит во мне дочь, Дрю – сестру, для жителей деревни я всего лишь дева-кузнец. Все они знают только часть меня, но вряд ли кто-нибудь всерьез пробовал увидеть всю картину целиком.
– Никто из нас за несколько дней, недель или даже лет не сможет побороть заложенные с детства ценности и устои. Нам придется узнавать друг друга постепенно, но… – Руван подается вперед и трется носом о мой нос, искушая близостью поцелуя. – Полагаю, познание тебя доставит мне удовольствие.
Я вздрагиваю, ощутив на щеках его теплое дыхание, и отбрасываю все сомнения. Лишь на краткий миг, но этого хватает, чтобы попросить:
– Поцелуй меня.
– Вот ты и вновь командуешь повелителем вампиров.
– И что ты намерен с этим делать? – застенчиво и в то же время чувственно выдыхаю я с легкой усмешкой.
– Поцеловать тебя, как ты и велишь.
Он нежно прижимается губами к моим губам. Руван не пытается добраться до шеи, сейчас его не интересует моя кровь, только губы. Этот поцелуй приносит облегчение и в то же время вызывает напряжение во всем теле. Ему удается прогнать засевшее в мозгу отчаянное желание и позволить мне расслабиться до такой степени, чтобы все происходящее воспринималось правильным.
Хотя инстинкты твердят, что мне стоит ненавидеть этого мужчину, возмущаться его поведением и отвергать чувства, которые он во мне вызывает…
Я должна испытывать ненависть, но не хочу. И не могу.
Напротив, мне очень даже нравится происходящее.
На постыдно долгое время я растворяюсь в поцелуе. Язык повелителя вампиров проскальзывает мне в рот и касается моего, молчаливо испрашивая позволения. Вокруг будто бы звучит песня без слов, и в унисон с ней тело становится легче и воспаряет вверх, поднимаясь над стропилами и шпилями замка.
Руван обнимает ладонями мое лицо, удерживая меня рядом с собой и помогая сохранить опору – ведь мне так хорошо, что весь мой мир грозит вот-вот разлететься на осколки. Охотничья деревня и титул девы-кузнеца остаются где-то далеко, спадают с меня словно оковы, которые – как я поняла только сейчас – всю жизнь мешали мне дышать полной грудью.
Я отстраняюсь, и Руван скользит ладонями вниз по моему телу. Легко, едва ощутимо касается холмиков груди, и внутри все трепещет от наслаждения.
Руван обхватывает ладонями мои бедра и я, подчиняясь его желанию, оседлываю его, пока он мнет руками мою задницу.
Мы отдаляемся друг от друга и раз за разом вновь сближаемся, но в конце концов Руван отстраняется, и мы дружно пытаемся восстановить дыхание.
– Нужно идти, – шепчет он в мои губы.
– Но…
– Нас ждут, – напоминает Руван.
Я выпрямляюсь. Постепенно реальность, о которой я совсем забыла, поддавшись удовольствию, начинает возвращаться.
– Они что-то заподозрят.
– Уже заподозрили.
– Что они сказали? – Я отодвигаюсь, позволяя ему встать.
Никогда еще я так внимательно не наблюдала за поднимающимся на ноги мужчиной, не рассматривала очертания крепкой спины и потрясающие округлые ягодицы, на которых я слишком долго задерживаю взгляд.
– Пока ничего. Но еще скажут.
– Тогда с чего ты решил, что они подозревают?
– Они мои подданные и связаны со мной так же, как и я с ними. – Чуть помедлив, он бросает на меня нерешительный взгляд, но в итоге все же стягивает через голову рубашку, в которой спал. – Смотри.
– О, – только и могу выдавить я.
