– Дыши, Флориана, – мягко произносит он.
От его слов отчаяние только возрастает, и дыхание становится еще более прерывистым.
– Я дышу.
– Ты паникуешь.
– Само собой! – Я тянусь к Рувану и провожу ладонями вверх по широкой груди, лаская его, словно любовника, а потом хватаю за одежду, как врага, сжимая кулаки. Они тут же начинают дрожать, когда в голове впервые за много дней мелькает желание его придушить, однако быстро угасает, сметенное накатившей тошнотой. Я ни за что не смогу причинить ему боль. – Ты как будто управляешь всеми моими мыслями. Я не в силах выбросить тебя из головы.
Руван осторожно накрывает мои руки своими. Мне хочется отшвырнуть их прочь, но я застываю, поглощенная его спокойным, уверенным взглядом. Руван прочный, как железо.
– Ты по-прежнему сама себе хозяйка.
– Тогда почему мои мысли больше не похожи на мои собственные? И я думаю только о том, как бы тебе помочь? – с мольбой спрашиваю, неуверенная, сможет ли он дать ответы, необходимые мне даже больше, чем воздух, который я с трудом втягиваю в себя с каждым судорожным вдохом. – Я и в самом деле хочу тебе помочь? Или же просто подчиняюсь завладевшей моим разумом кровной клятве? Ты меня действительно волнуешь, Руван? Или же я по-прежнему, как меня всегда учили, отчаянно желаю тебе смерти?
Он молчит, и эта тишина для меня хуже любых его слов. Мне хочется закричать, но я лишь тихо выдыхаю:
– Ответь, пожалуйста.
– Не могу. – Отчего-то его мягкий тон нервирует еще сильнее. – Я ведь не знаю, что творится у тебя на сердце. Об этом ведаешь лишь ты сама. – Руван сжимает мои ладони. – Но мое сердце подсказывает, что ты не одинока в своих чувствах. Не только тебя снедает смятение и охватывает нестерпимое желание выяснить, что происходит между нами и кем, несмотря на все трудности, мы могли бы стать друг для друга.
Теперь он смотрит еще более пристально. Я застываю, подавляя неодолимую потребность прижаться к нему; меня словно бы подталкивают вперед невидимые руки.
– Ты тоже это чувствуешь?
– Конечно. – Он качает головой. – Я смотрю на тебя и не понимаю, кого вижу: кровожадную охотницу за монстрами, которая набросилась на меня с серебряным серпом в ночь кровавой луны, или же просто Флориану. – Его голос становится более мягким и нежным. – Деву-кузнеца, вернувшую сердцебиение в замок моих предков, которое тихо доносится до меня вместе с резким лязгом металла. Женщину, чьи руки могут как убивать, так и творить. Ту, которая с каждым часом все сильнее очаровывает меня своей ранимостью и болью, знаниями и силой, добротой и тьмой, что в ней живут.
Издав смешок, я качаю головой. Подумать только, он тоже считал меня монстром, как и я его. Мы смотрели друг на друга сквозь призму своих знаний о мире и видели, что хотели, не замечая истинного положения дел. И теперь, когда столкнулись с правдой…
– Я не знаю, как быть, – признаюсь я. Благодаря его твердым, надежным рукам мысли постепенно проясняются, а сердце замедляет бег. – Не понимаю, чему верить. Инстинктам и навыкам, которые вкладывали в меня с детских лет? Здравому смыслу? Логике? Разуму? Или тому, что подсказывает мне сердце?
– А во что ты хочешь верить?
– Не знаю, – с болезненной честностью повторяю я. – Я никогда не знала другой жизни кроме той, что была в Охотничьей деревне. Лишь слепая вера и никаких сомнений, даже в трудные времена. Я не задумывалась о том, чего хочу и что мне нужно, поскольку мне никогда не предоставляли права выбора. А теперь я словно бы тону в море открывшихся передо мной возможностей.
– Я вижу твою суть, Флориана. И точно знаю, что ты чувствуешь. – Глубокие, значимые слова.
Я разжимаю руки и подаюсь вперед, без раздумий касаясь лбом его лба. Закрываю глаза и, отгородившись от мира, просто дышу.
Я не спешу нарушать молчание, и Руван продолжает:
– Я родился в проклятой, вымирающей семье, и с самого первого вдоха ход моей жизни был предопределен: я превратился в отдаленное звено в длинной цепи наследования. Конечно, мне никогда не светил шанс возглавить вампиров, однако посмотри, как все обернулось. Мои подданные ищут у меня помощи и руководства, но им нужен совсем другой повелитель. Я же попросту никто, пустое место.
Тихо рассмеявшись, я отклоняюсь назад.
– Повелитель вампиров называет себя пустым местом.
– Но это правда, – устало улыбается Руван. – Я стал повелителем вампиров только потому, что с началом долгой ночи моему народу пришлось выбирать себе лидеров на тысячи лет вперед. И я весьма далеко отстоял от начала этого списка. А следующий кандидат будет еще менее подходящим, чем я. Именно поэтому мне нужно покончить с проклятием. Сомневаюсь, что у тех, кто появится после меня, хватит на это сил. – Замолчав, он откидывает голову на подушку и отворачивается к окну, вперив в пространство мягкий, отстраненный взор. – Хотя есть и другие причины, эгоистичные. Я мечтаю покончить с проклятием, чтобы доказать: я не просто никчемный повелитель из конца списка и чего-то стою, а моя жизнь имеет смысл.
– Жизнь любого существа имеет смысл.
– Даже вампира? – Он вновь поворачивается ко мне.
