– Я думала, вы никогда не предложите. – Уинни приподнимается на цыпочки, вытягивая руки над головой. – Всем доброй ночи. Увидимся утром и вновь возьмемся за обсуждение. – Зевнув, она быстро направляется в свою комнату.
Остальные тоже потихоньку расходятся. Но Кэллос все так же сидит, склонившись над столом. Похоже, чего-то ждет.
– В чем дело? – спрашиваю я.
– Точно не знаю… – поджимает губы Кэллос.
– Мне знаком этот взгляд. – Руван осторожно кладет локти на стол, стараясь не задеть мои рисунки. – Что тебя смущает?
– Точно не знаю, – повторяет Кэллос, на этот раз более твердо. – Но это мне о чем-то напоминает. Однако сначала нужно кое-что проверить. – Он расправляет плечи, наклоняет голову из стороны в сторону и массирует шею, поскольку не один час просидел, сгорбившись, над моими рисунками, с жадным вниманием впитывая каждое слово. Никогда еще не видела, чтобы кто-то так стремился к знаниям. – Если я что-нибудь найду, милорд, то дам вам знать.
– Я хочу узнать обо всем первым. – Сжав предплечье Кэллоса, Руван встает. Невольно я отмечаю, что он все больше полагается на здоровую руку.
– Как и всегда.
– Спасибо за твой тяжкий труд, дорогой друг.
– Он доставляет мне удовольствие. – Слова Кэллоса правдивы лишь наполовину. Ему действительно нравится погоня за знаниями, это я могу утверждать наверняка. Однако вынужденный проводить исследования под давлением обстоятельств, он не испытывает от своих находок почти никакой радости. Кэллос обращает на меня взгляд золотистых глаз. – Не возражаешь, если я перерисую все, что ты отметила на доске? На всякий случай, чтобы ничего не пропало.
А у меня имеется право выбора? Я поворачиваюсь к Рувану, предоставляя решать повелителю вампиров.
Он устало мне улыбается.
– На меня можешь не смотреть. Он спросил тебя. Это ведь ты делишься с нами знаниями.
Я быстро кошусь на нарисованную карту. Пусть она изображена совсем неумело, тем не менее представляет собой детальный план Охотничьей деревни, моего родного дома, где еще долгие годы будут жить кузнецы, охотники, кожевники, фермеры, сапожники и прочие люди, которые ведут борьбу с вампирами. Я с тоской провожу кончиками пальцев по рамке грифельной доски.
А может, и не долгие годы. Если нам удастся снять проклятие, деревня вскоре превратится в обычное людское селение, ничем не отличающееся от других.
– Не возражаю, – тихо отвечаю я, удивляя саму себя. Вопреки ожиданиям, Кэллос вовсе не начинает прыгать от восторга. Наверное, единственный из вампиров, он понимает, на что я соглашаюсь. Возможно, потому, что очень много читает и знает долгую кровавую историю этого конфликта. – Но у меня есть одна просьба… условие.
– Слушаю.
– Если я попрошу, ты уничтожишь записи.
Услышав такое, Кэллос вздрагивает, и я поспешно поясняю:
– Понимаю, ты отрицательно относишься к уничтожению записей или фрагментов истории, но кто поручится, что, если нам не удастся снять проклятие, следующий повелитель вампиров будет с таким же уважением относиться к людям, как и Руван?
– Если до этого дойдет, я оставлю следующему повелителю вампиров послание, в котором объясню, чего мы достигли, и дам понять, что отныне все будет иначе. После моих рассказов им придется попробовать сотрудничать с деревней, – произносит Руван. А он, однако, оптимист.
– Если они прислушаются к твоим словам, – мягко возражаю я. – Но и тогда маловероятно, что они смогут отыскать человека, который согласится помогать. То, что я на вашей стороне, – удачное стечение обстоятельств. Повезло, что ты не убил меня, а я в конечном счете не покончила с собой. Но маловероятно, что все так же сложится у другого повелителя.
Да и судя по недавним словам Рувана, будущие повелители, вероятнее всего, будут слеплены совсем из другого теста.
– В ночь кровавой луны мы видели воротники охотников, – бормочет Кэллос. – Один даже воспользовался им у меня на глазах.
Я киваю.
– Жителей Охотничьей деревни учат, что лучше умереть, чем позволить вампиру взять у них кровь. Удивительно, что вам вообще удалось хоть немного пополнить запасы.
По мере того как я говорю, в голову все настойчивей закрадывается мысль о нереальности происходящего. Подумать только, я здесь и стремлюсь помочь Рувану. А еще сильнее мне хочется… Я разминаю пальцами шею, вспоминая, как он обнимал меня и прижимал к себе, наполняя тело жаром. И как возрастало жгучее желание внутри, когда он ласкал меня и вонзал в кожу клыки.
Под взглядом Рувана я быстро опускаю руку. Эти мысли ярче разжигают пламя, которое и так постоянно горит между нами. Я ощущаю, как растет притяжение. И жаждущая удовлетворения потребность, в противном случае грозящая свести меня с ума.
– Итак, если наши попытки ни к чему не приведут… если мы все же не добьемся успеха… – Я заставляю себя сосредоточиться. Возможно, позже еще наступит время для удовольствий. – Я хочу, чтобы эти сведения уничтожили. Иначе следующий повелитель вампиров воспользуется ими, чтобы погубить все, что мне дорого. Я не смогу вынести груз такой ответственности.
Кэллос вздыхает, а затем, как ни странно, соглашается.
– Договорились.
– Правда?
