– Даю слово. Прости, но тебе придется довольствоваться этим. Нельзя быть связанной кровной клятвой сразу с двоими, – усмехается он. – И я бы не осмелился давать клятву тому, кто уже связан узами крови с другим.
При одном лишь упоминании о другой клятве Руван делает полшага в мою сторону, окутывая меня защитной аурой. Ему противна сама мысль о том, что Кэллос может быть хоть чем-то со мной связан, и от этого в груди поднимается тепло, угрожая окрасить щеки жарким румянцем.
Всю жизнь меня охраняли и защищали, однако защита Рувана ощущается совсем иначе. Она мне даже нравится. Вероятно, потому что я выбрала ее сама и в любой момент смогу от нее отказаться. Тогда как в роли девы-кузнеца Охотничьей деревни мне никто и никогда не предоставлял права выбора.
– Я тебе верю, – ободряюще улыбаюсь Кэллосу.
– Ценю твое доверие. – Он опускает подбородок. – И отвечаю тебе тем же.
– О чем ты?
Он переводит взгляд с меня на Рувана и обратно.
– Ты сможешь наилучшим образом позаботиться о нашем повелителе, – поясняет он с застенчивой улыбкой. И пока я прихожу в себя и пытаюсь найтись с ответом, Кэллос склоняет голову и направляется к выходу.
Руван берет меня за руку, и я поворачиваюсь к нему.
– Ты прав, они знают, – шепчу я.
– Ну и пусть знают, – пожимает он плечами. – В этом темном мире бесконечной ночи мы имеем право на сладкие запретные мечты.
И вновь я потрясенно замолкаю. Пользуясь моментом, Руван подается вперед и подхватывает меня на руки. Я цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть.
– Куда ты меня несешь? – немного игриво интересуюсь, хоть и прекрасно знаю ответ. В свою спальню. И впервые я не возражаю.
– Я попросту тебя похищаю. – Улыбка Рувана таит в себе обещание запретных мечтаний, о которых он упоминал. Подобные улыбки дарили мужчины деревенским женщинам прежде, чем они вместе растворялись в ночи. И на меня она оказывает возбуждающее действие. Начинает кружиться голова, по телу от пальцев ног до кончиков ушей разливается жар. – Я ведь повелитель вампиров.
– Ах да, я же охотник и должна сражаться.
На мгновение мелькает мысль, что я все же смогла присвоить себе это звание. Лгать Рувану я не способна, а значит, в какой-то мере и впрямь превратилась в охотника. И это открытие волнует так же сильно, как и его прикосновения.
– Я только «за». Мне нравятся твои клыки.
– Осторожнее, или узнаешь, как я умею кусаться.
Подавшись вперед, я прикусываю мышцу на его шее – достаточно сильно, чтобы оставить на коже след.
Руван издает низкое рычание и бросается вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Однако все же не успевает добраться до своих покоев.
С того момента, как Руван опускает меня на пол, чтобы открыть первую дверь, а я открываю вторую, мы движемся, словно единое целое. Слова нам не нужны. Тела, прижимаясь друг к другу, повторяют движения губ. Только что мы находились в главном зале, а в следующий момент я прижимаюсь спиной к двери в его спальню. Руван притягивает меня ближе, отрывает от пола, и я обхватываю ногами его талию.
Теперь я ощущаю его целиком: каждый дюйм великолепных мышц, каждый полученный в борьбе шрам, каждую прядь шелковистых волос. И стремясь поближе изучить его тело, провожу по нему руками.
Руван горячим дыханием обжигает мою шею и скользит губами вверх по подбородку, отчего по спине бегут мурашки, а после с прерывистым вздохом вновь приникает к моим губам – жадно, страстно, заявляя о силе своего желания, которое тут же отзывается во мне.
– Чего ты хочешь? – прикрыв глаза, шепчу ему в губы. Сквозь завесу ресниц я вижу резко очерченную линию челюсти и тени, которые ложатся на его лицо вместе с лунным светом.
– Тебя, – хрипло бормочет он.
– Мою кровь?
– Твое тело.
Все так же прижимая меня к себе, он отходит от двери и миг спустя опускает спиной на кровать. Подо мной прогибается матрас. Как ни странно, он пахнет вовсе не пылью и старостью, а жимолостью и сандаловым деревом. Приятное открытие.
Руван встает в изножье и смотрит на меня сверху вниз. Сейчас, когда лунный свет очерчивает безупречную линию его подбородка и играет в серебристых волосах, повелитель вампиров напоминает бога, который случайно попал в мир смертных. Я же – добровольно сдавшаяся на его милость жертва.
Руван ставит колено на матрас и медленно, словно зверь на охоте, придвигается ко мне; раздвигает коленями мои ноги, и когда наши бедра соприкасаются, я выгибаю спину и судорожно втягиваю воздух. Он скользит рукой вверх по моему боку и дотрагивается до груди.
Я непроизвольно издаю глубокий, хриплый стон и тут же заливаюсь румянцем. Подняв руку, прикусываю костяшки пальцев и бормочу:
– Прости, но ко мне никогда раньше так не прикасались.
Он медлит, задумчиво изучая меня. А потом берет мое лицо в ладони и поглаживает большим пальцем щеку. Я терпеливо жду вердикта, но время тянется, а Руван все молчит.
– Это ведь не проблема? – наконец спрашиваю я.
– Ты идеальна, – шепчет Руван, нежно целуя меня в губы.
– Прости, у меня мало опыта.
