– Сама не знаю. – Барышня Кунц укусила безымянный пальчик. – Что-то потянуло. Захотелось посмотреть на ребенка. Он играл на полу, лепетал и приставал с глупыми расспросами. Я поняла окончательно: это не для меня.
– Альберт выглядел здоровым?
– Насколько могу судить… Только за живот держался, сказал, что у него болит.
– И что предприняли?
– Не хватало мне возиться с детскими капризами! У него есть мать, нянька, слуги.
– Совершенно верно, – сказал Ванзаров, вставая. – Еще чего доброго платье рвотой испачкает. Всего лишь маленький гадкий племянник.
– Не вам меня учить, гадкий шпион, – проговорила она тихо.
– Через два часа его не стало. Не мне вам мораль читать… Остаетесь под домашним арестом.
Кунц распахнула объятия:
– Какая скука эта буржуазная жизнь! Заняться, что ли, революцией?
Ванзаров нашел Тасича в детской, где витал тяжкий знакомый запах.
– Как розыски? – спросил доктор, собирая саквояж.
– Близки к завершению, – ответил Ванзаров. – А у вас?
– А у нас сплошные хлопоты. Пришлось заниматься всем семейством, за госпожу Сундукову особенно тревожно.
– Я спрашивал про труп… Извините.
– Ах, это… Как и предполагал: в ротовой полости наглядные следы отравления мышьяком. Желаете взглянуть на подробности?
– Не стоит. Больше мышьяк нигде не нашли?
Сергей Иванович сурово нахмурился:
– Что вы хотите сказать?
– Например, на пальцах ребенка.
– Уж не знаю, каким образом… Ну ладно, не хотел об этом говорить, все равно ничем не поможешь… Действительно, есть. Не знаю, откуда они появились.
Голодным волком Ванзаров принялся бродить по комнате. Доктор наблюдал за «повадками сыщика», готовя живейший рассказ для дружеской вечеринки. Действительно, смешно: полноватый юноша рыщет по комнате не хуже легавой. Особенно позабавило, когда Ванзаров полез в аквариум и вынул черепаху. Осмотрев животное, забавный юноша спросил: «Она мертва?»
Сергей Иванович поддержал игру. Одного взгляда было недостаточно: лапы не шевелятся, голова болтается. Потыкав шприцевой иглой в шею и глаза черепахи, доктор убедился: пресмыкающееся сдохло. Что же смешной юноша выкинет еще?
А Ванзаров вдруг попросил проверить, нет ли мышьяка в аквариумной воде. Раззадоренный Тасич согласился на эту глупость. История будет великолепной! Ради такого не отказался сделать пробу Гутцейта – метод, опубликованный недавно. Всего-то надо зачерпнуть воду пробиркой, заткнуть горлышко промокашкой, капнуть на нее раствором азотнокислого серебра и легонько взболтать. Бумажка окрасилась в лимонно-желтый цвет, а по бокам появилась коричневая кайма. Для полной уверенности Тасич смочил водою и получил окончательное подтверждение: бумага тут же почернела.
– Действительно, мышьяк растворен, – сказал он. – Не понимаю, откуда ему взяться. А вы что-нибудь понимаете?
Ванзаров не стал удовлетворять врачебное любопытство и поступил откровенно по-хамски: не говоря ни слова, выскочил из комнаты. Оставив доктора в глубоком недоумении с дохлой черепахой на руках.
В кабинет Ванзаров вошел без стука. Сундуков смотрел в окно, из которого открывался вид на будущий парк. Лидочка стояла рядом, держа его за руку, будто ожидая повелений отца или стараясь утешить по-своему.
– Ну? – не сдержал вскрика Филипп Филиппович.
Ванзаров попросил отправить ребенка. Короткого взмаха было достаточно, чтобы дочь послушно вышла. Сундуков выражал крайнее нетерпение:
– Кто?
– Сначала позвольте один вопрос.
– Ну что еще?
– Во время обеда Альберт прибежал к вам, о чем просил?
– Да какое это имеет значение?.. Ну хорошо… Просил разрешения взять подарок, черепаху, кажется. Я жду…
– В вашем доме слуги держатся в строгости, – начал Ванзаров, стараясь подбирать слова. – Но дети могут гулять где угодно. Баночка с крысиным ядом была на виду. Очевидно, Альберт решил поиграть с ней. Сунул палец и попробовал белый порошок. Вкус ему не понравился, флакончик был засунут под матрас няньки Федоры. Мне очень жаль, но вы не сможете наказать убийцу, и я не смогу. Это несчастный случай. – Ванзаров вынул из кармана заветную пачку и положил на стол.
Сундуков жест заметил:
– Зачем? Вы их честно заработали.
– Я не могу принять эти деньги. Дело принципа. Прошу простить…
Поклонившись, Ванзаров торопливо покинул замок.
Супруги Макарские как раз уселись за вечерний чай, когда объявился Ванзаров. Влетев в дачный домик, он выскочил в своей одежде. Великолепный костюм просил завтра отнести в замок. После чего, не объяснившись и комплиментов не отвесив, убежал на станцию, откуда уехал первым поездом в Петербург.
Вечером того же дня Ванзаров сидел за большим лабораторным столом. Аполлон Григорьевич вынул никарагуанскую сигарилью, но раскуривать не стал.
– Ну и ну… Милая семейка, нечего сказать. Столько глаз, а за мальчонкой не уследили.
Ванзаров глянул на великого криминалиста:
– Аполлон Григорьевич, вы тоже подумали на несчастный случай?
Лебедев многозначительно хмыкнул:
– Друг мой, вы же сами рассказали. Тело ребенка не осматривал. Хотя если доктор Тасич умеет определять мышьяк методом Гутцейта – он толковый малый.
– А если нет?
– Доктор ошибся?
