– Черт бы ее побрал! Не дайте ей умереть с голоду, она нужна нам живой. Если мы не сможем воспользоваться Ребеккой, эта девчонка должна будет получить наследство старого еврея. Я верну ее обществу и как следствие стану опекуншей. Все остальное – уже моя забота.
В ответ на эти слова раздался грубый одобрительный смех.
– А Самюэль, как вам известно, должен будет оставить больше десяти миллионов, – продолжала баронесса.
После этого высказывания наступило красноречивое молчание.
– А вы, Матален, что нового у вас? – спросил голос. – Как продвигаются дела с этой голубкой?
– Обмениваемся нежными записками, слегка сжимаем друг другу ручки в толпе, а свидания назначаем в церкви. Оттуда я и намереваюсь ее похитить.
Кловис не пожалел бы даже пальца на руке, чтобы узнать, о какой такой голубке так фамильярно говорил этот человек. Но как ни старался, додуматься так и не смог. Впрочем, мысли юноши больше были заняты тем, что он только что услышал. Брат во власти какой-то женщины, явное намерение лишить мадам де Блоссак и ее близких наследства, положение, в котором оказался Годфруа – все это лихорадочно роилось в его разгоряченной голове.
Кловис даже почти забыл, где находится, но действительность не замедлила ему напомнить о себе.
Дверь, перед которой он лежал на животе, напряженно прислушиваясь к разговору, вдруг распахнулась. Нетрудно догадаться, что Кловис в мгновение ока оказался на ногах. С другой стороны, его присутствие в доме в столь поздний час повергло троих заговорщиков в совершеннейшее изумление, и Матален, умело воспользовавшись двусмысленным положением юноши, накинулся на него с вопросами: – Кто вы? Что вы здесь делаете? Отвечайте.
Лицо юного американца было освещено пламенем свечи. Баронесса де Мальвирад тут же его узнала и что-то тихо сказала человеку, чей голос Кловис уже слышал, но лица которого по-прежнему не видел.
Тот тут же завопил:
– Караул! Грабят!
Тактика себя оправдала – если бы Кловиса в этой ситуации арестовали и отвели к комиссару полиции, для него все было бы кончено. В нем признали бы мнимого моряка с улицы Пон-Лон, бросили в тюрьму, а затем осудили как преступника.
– Грабят! Грабят! – что есть мочи орал человек.
Кловис колебаться не стал. Он бросился вперед, грубо оттолкнул Маталена, преграждавшего ему путь, влетел в комнату баронессы, выставил вперед сжатые в кулаки руки и доказал, что бокс действительно является высшим искусством, наградив человека, который в этот момент как раз повернулся к нему, изумительным ударом между глаз.
Несчастный покачнулся и рухнул на баронессу, которая, подсознательно рванувшись ему на помощь, выронила зажатый в руке канделябр. Свеча покатилась по ковру и погасла.
Проявляя небывалое присутствие духа, Кловис выбежал из комнаты, захлопнул дверь и дважды повернул в замке ключ, заперев внутри баронессу и ее избитого сообщника. Теперь его единственным противником был Матален.
Тот, поняв, какие выгоды в борьбе не только с Кловисом, но также с его братом и друзьями сулил опрометчивый поступок молодого человека, забравшегося ночью в чужой дом, бросился к окну, под которым юношу дожидался Монсегюр, и изо всех сил завопил: – Караул! Грабят!
На его беду, долго кричать ему не пришлось – майор, едва заслышав этот крик, заставивший его поднять голову, увидел, что из окна кто-то вывалился.
Вполне естественно решив, что это выпрыгнул Кловис, бравый вояка выпрямился, твердо уперся своими геркулесовыми ногами в землю, вытянул вперед руки и, рискуя сломать шею, поймал молодого человека.
Майору повезло – он не дал бедолаге размозжить о мостовую голову.
– К счастью, майор Монсегюр ворон не ловит, – сказал он, сопровождая эти слова своим солдафонским смехом.
– Майор Монсегюр!!! – повторил только что спасенный им человек.
– Гром и молния! – воскликнул вояка. – Это не он. Кто же тогда у меня на руках? Неужели этот мерзавец Матален?
С этими словами майор повернул ношу к себе лицом и сказал:
– И правда, он, черт подери!
– Держите его! – закричал Кловис, осторожно спускаясь со второго этажа.
Но было слишком поздно. Монсегюр, в бешенстве от того, что помешал Маталену расшибить голову, с размаху швырнул его на землю. Матален покатился по мостовой, сделал вокруг собственной оси пару оборотов, но когда Кловис ступил на землю, уже успел встать и дать деру.
Не в силах броситься вслед за бретером, которого уже и след простыл, майор был вынужден его отпустить.
А произошло вот что.
Услышав, что Матален стал орать и звать на помощь, Кловис, до этого дожидавшийся нападения дуэлянта во тьме коридора, понял, что ситуация накалилась до предела и что нужно как можно быстрее бежать из особняка.
Он бросился к окну, из которого кричал маркиз, и схватил его за руку, пытаясь оттолкнуть.
Но Матален оказал сопротивление и в густом мраке завязалась драка – на этот раз в полной тишине.
