Наталь, смущенный и растерянный, нахмурился. Сколько бы ни прожили они с братом среди людей, а Наталь все еще никак не мог привыкнуть к тому, что внешность их несколько… своеобразна по человеческим меркам. Сразу припомнились и слова Вардена. Как он тогда сказал? Сами на нечисть похожи, кажется. Что ж, дело тут было не только в любви охотиться по ночам. Да, картинка перед детишками, должно быть, предстала та еще: двухметровый рост, когтистые пальцы, клыки на скалящихся пастях, глаза с радужками настолько широкими, что за ними не видать и белков, острые уши, проглядывающие сквозь длинные гривы, да еще и – вот чудаки – один другого на плечах таскает!
Что сказать по этому поводу, Наталь не нашел, но и уходить больше не торопился. Теперь ему было мало просто уйти. Применить силу Наталь не мог (да и все еще считал это несколько… зазорным), а потому решил воспользоваться иной методой убеждения:
- Детки, вы бы не вели себя, как уроды, а то придет за вами из леса козлоногий бес и развесит вас по деревьям! Видел я тут давеча одного засранца. Его кишками все елки за стеной разукрасило получше всякой гирлянды! Сам видел, как бес, прежде чем ему брюхо вспороть, башку отвернул так, что аж косточки на весь лес затрещали! Хотите, покажу как, а?! - Наталь оскалился, чуть раскинул руки, демонстрируя крепкие и длинные когти. Последние несколько слов полуэльф чуть ли не прорычал для большей убедительности.
Один из мальцов – тот, что копошился у сугроба – отшатнулся и выронил только что слепленный новый снежок. Заметно стушевалась и девочка в шарфе, а двое шкетов у забора в нерешительности поглядывали друг на друга. Не растерялся лишь один – полноватый мальчишка.
- Сказки все это! - заявил он, горделиво вздернув нос. - Батька говорит, что нет никаких козлоногих в наших лесах! Просто лесорубы там за стеной в шишки упились, вот и стали рогатых бесов видеть!
Еще одной особенностью людей, к которой Наталь так толком и не привык, живя среди них, оказалась вот эта вот уверенность в том, что в мире за привычной чертой нет ничего страшнее и опаснее, скажем, пьяного лесоруба. Люди с поразительным упорством отрицают существование чудищ и чудес, покуда не столкнуться с ними нос к носу. Подобное раздражало. Причем, не только Наталя. Впрочем, старший полуэльф слишком поздно заметил, как брата его охватывает праведная ярость.
- Сказки, малыш, не на пустом месте рождаются, - тихо и как-то уж натянуто ровно заговорил вдруг Эйнеке. У Наталя же слегка похолодело внутри: он-то хорошо знал, что подобный тон в случае его брата ничего хорошего на деле не сулит.
- В них, знаешь ли, пр-р-равда есть, - затянувшаяся гортанная «р» едва не перешла в настоящий рык. Эйнеке еще сдерживался, а Наталю все меньше и меньше нравилась затея продолжать этот разговор.
- Враки! - отмахнулся мальчишка. - Зря напугать пытаешься, дядя!
- Ты бы так не хрюкал, поросенок, если бы сатиру мозгов через стену перебраться хватило! Ты бы… - продолжил было Эйнеке: голос его становился все холоднее и злее. Наталь знал, что брат его терпеть не может, когда кто-то слишком умничает, а еще старший полуэльф знал, что людские детишки не самые благодарные слушатели. И вот, пока Эйнеке набирал в грудь побольше воздуха, чтобы продолжить спор с пацаненком, в лицо ему прилетел здоровенный комок снега.
Взрыв смеха прокатился по переулку, а сердце Наталя ушло в пятки. Холодный пот проступил на спине. Яростное шипение Эйнеке. Неприятное покалывание на коже. Мгновение, и Наталь уже всем телом чувствовал, как кипят и клубятся вокруг него и брата вихри колдовской силы.
- Эйнеке… - обратился Наталь к брату, надеясь, что тот все-таки поумерит свой пыл. Не слишком-то ему хотелось, чтобы в праздник Эйнеке зажарил до хрустящей корочки пару-тройку ребятишек. Как-то отвлечь брата Наталь, впрочем, не рискнул: он не понаслышке знал, почему магов не стоит прерывать во время сплетения заклинания. В том, что Эйнеке действительно колдует, Наталь не сомневался.
- А вот драконы поумнее сатиров будут!
Наталь невольно дернулся, заслышав шелестящий голос брата. Мысль о том, что Эйнеке сейчас начнет отстреливаться от снежков огненными шарами, его совсем не радовала. По телу пробежала мелкая дрожь. Мышцы от страха стали почти деревянными! Дети не то от зловещего тона мага, не то от упоминания о драконах, не то от раздавшегося за их спинами грохота замерли. Позади них – за самым забором, у которого в нерешительности мялось двое пацанят, стала собираться бледная дымка. Медленно, но верно она обретала четкие линии и цвет.
- Обернись! - подсказал полненькому мальчишке Эйнеке, ухмыляясь.
