Экзальтацию Кимбли совершенно не разделял Огненный алхимик. Хотя Мустанг, ворочаясь в соседней палатке, так и не сняв формы и небрежно накрывшись спальником, тоже бодрствовал. Но не спал он по другой причине. Рою Мустангу доводилось убивать. Но никогда ему не доводилось убивать десятки людей за раз. Из головы его никак не выходило то, как ишвариты, объятые пламенем, катались по жесткой земле, как сдирали об нее обгоревшую плоть, кричали от нечеловеческой боли, как лопались от жара их глаза… Как исступленно и искренне смеялся над этим Зольф, хлопая в ладоши, и, если не знать, что именно так Багровый алхимик активировал свое чудовищное преобразование, то могло показаться, что он — просто мальчишка, пришедший в восторг от зрелища, как от уличного представления, которому теперь радостно аплодировал.
Выспавшаяся в грузовике Агнесс Эдельвайс вышла из палатки и тихо присела рядом с выставленным у их лагеря часовым. Осознание того, куда она попала, сдав экзамен на звание государственного алхимика, затопило ее с головой.
— Госпожа майор, с вами все в порядке? — обеспокоенно заглянул в ее глаза молодой солдат.
Она не видела его лица — перед глазами все плыло. Агнесс хотела ответить, но не могла открыть рта — ее чудовищно тошнило.
— Глаза разуй! Она бледная, как смерть, — пробурчал еще один, постарше, и, придержав Агнесс за затылок, принялся вливать в нее холодную
воду из своей фляги. — Перегрелась, поди, или простудилась.
Агнесс закашлялась, жадно хватая ртом воздух, а после ее обильно вырвало под ноги.
— Может, врача?.. — несмело спросил тот, что помоложе.
— Может, и врача, — пожал плечами второй. — Да ты посмотри на нее, девка, молоко на губах не обсохло — а уже майорша. Ну какая из тебя майорша? — обратился он к Агнесс. — Эх, пропасть…
Тот, что помоложе, подобрался и побледнел: он был уверен, что им, так и не дослужившимся до штабс-офицеров, крепко влетит за нарушение устава, однако бледная Эдельвайс не обратила ни малейшего внимания на отповедь старшего солдата, который под руки приподнял Агнесс и, перехватив поудобнее, повел к палатке врачей.
— Съела чего не то? — по дороге допытывался он.
Агнесс покачала головой и отвернулась. Ей было противно. От себя, от того, что вокруг, от того, с каким снисхождением этот человек высказался о ней — а ведь она ничуть не хуже! Ну и что, что молодая, и что, что женщина… Стоило ответить по уставу — ну какое право имеет рядовой так обращаться к ней? Но слова застряли в горле.
— Ты потерпи, тут климат такой, дерьмо климат, — успокаивал ее солдат.
За исчезнувшей за пологом медицинской палатки Агнесс и оставшимся у ее порога часовым издалека наблюдал светловолосый офицер. «Надо будет сказать Ласт, что эти их алхимики — такие же хрупкие неженки, как и обычные людишки, — думал он, вслушиваясь, не скажет ли еще что-нибудь оставшийся на улице солдат. — Интересно, с чего это ее так растаращило?»
Медсестра Айрис Мендель, уставшая женщина неопределенного возраста, только тяжело вздохнула, глядя на бледную Агнесс. Судя по всему, физически ее новая пациентка была здорова: ни лихорадки, ни тахикардии, ни дополнительных признаков отравления или каких-либо других болезней тела, кроме судорожной дрожи и рвоты. Айрис прикусила губу: ей уже доводилось видеть такое. В основном у тех, кто впервые убил. Война не щадила никого: одним доставалась сырая земля, вторым — незаживающие душевные раны. Находились, конечно, те, кто научился относиться к этому как к долгу, а то и получать удовольствие от каждого убийства, но к последним Мендель испытывала брезгливое отвращение.
— Ты давно… алхимик? — спросила медсестра, внимательно приглядываясь к Эдельвайс.
— Нет, — Агнесс помотала головой. — Вот только-только экзамен сдала…
— Убивала раньше?
— Что? — Агнесс подняла на собеседницу влажные глаза. — Нет-нет… Я и в этот раз…
Эдельвайс задумалась. Ведь она почти ничего и не сделала — весь жар загребли Гран и Стингер, а она стояла и смотрела.
— Это война, — жестко сказала Мендель. — Тут все просто — или ты, или тебя. Не хочешь отправляться на корм шакалам — берешь себя в руки и идешь вперед.
— А если…
— А если не сможешь — погибнешь.
Мендель накапала в кружку с водой какую-то мутноватую резко пахнущую жидкость.
— На, пей. Залпом. И не вздумай выблевать — и так медикаменты на исходе.
Агнесс только закивала — зубы застучали о край кружки.
— Станет хуже — приходи. У нас тут особенно нет специалистов по делам душевным. Для этого тебе в Централ надо. Есть там одна врачиха, она такими занимается.
Агнесс зябко повела плечами. Она знала о войне разве что из книжек и никогда не думала, каково это на самом деле. Алхимия была для нее тем, что должно было изменить жизнь людей к лучшему, но то, что она наблюдала здесь, мало походило на нарисованный ее воображением идеал.
— Иди, поспи хотя бы полчаса. Кто знает, куда вас завтра закинут, — махнула рукой Мендель.
Агнесс на ватных ногах вышла из палатки и неверными шагами направилась к себе. Над горизонтом брезжил кровавый рассвет.
========== Глава 3: С кем ты? ==========
