— А до тридцати одного уже нет? — жестко спросил Дрейзе, а потом невесело рассмеялся. — Прочесать здание от и до, смотреть везде: под полом, между кирпичей, в сортире! Не найдете… — он помедлил, что-то прикидывая. — Если не найдете — под грифом строгой секретности передать всем погранслужбам и всем постам. Далеко они в тапках не убегут. В случае оказания сопротивления пусть ликвидируют ублюдков на месте.
— Будет исполнено.
— И не забывайте, Льюис, — генерал-лейтенант Дрейзе ядовито усмехнулся. — За операцию отвечаете вы. И если это дойдет до фюрера…
Льюис побледнел.
— Впрочем… Вам уже будет все равно. Прикажите тащить этих скотов в лабораторию!
— Ну что, Хеис? Теперь мы бежим к твоим друзьям-аместрийцам?
Едва слышный шепот вонзился в мозг Хеиса тысячей раскаленных игл — голова кружилась и болела нещадно, ребра свело, а кровь из носа продолжала течь, хотя уже и не так сильно.
— Заткнись, Харун, — с трудом прошипел он, вжимаясь в холодную стену рядом с Лиамом.
— Сам захлопни пасть. И не залей кровавыми соплями весь пол — а то нас живо вычислят. Или это твои тайные знаки?
— Ну-ка, тихо, оба, — Лиам огляделся. — Вы хотите, чтобы нас обнаружили? Надо линять отсюда, пока они не подняли тревогу и не прочесали
все здание!
— Нам нужно попасть в отделение с нашими вещами, — подал голос молчавший до этого парнишка, совсем молодой.
— Нет, исключено! — горячо отозвался второй. — Там-то нас искать и будут! Если это помещение армии, надо найти каптерку.
— Нам бы план здания… — внес рациональное зерно Харун.
— Не нужен нам план здания, — уверенно заявил автор идеи про каптерку. — Я в точно таком помещении, только на Юге работал. Тут все оснащено новыми дверями, они кнопками открываются.
— А ты откуда знаешь? — потрясенно спросил Лиам, глядя на парня с нескрываемым удивлением.
— Я же техник, — развел руками тот.
— То есть ты можешь нас выпустить? — Харун и Лиам почти прижали его к холодной стене.
— Полегче, это не так просто! Но я сделаю все, что смогу.
— Какие у нас шансы? — поднял мутный взгляд Хеис.
— Честно? — парень помрачнел. — Один к ста, если здесь мощная охрана. Но хотя бы один!
— И то верно! — с наигранным оптимизмом подхватил идею Лиам. — Как звать-то тебя, техник?
— Мусхин.
— А тебя? — он обратился к самому молодому из них.
— Идрис, — отозвался тот.
— Если ты еще не понял, я Лиам. Этот, с расквашенным носом, — Хеис, а вот этот вредный громила — Харун.
Идрис серьезно кивнул.
Неприятности подстерегали незадачливую компанию за ближайшим же поворотом. Их было двое — лениво бредущие по коридору «синие мундиры» обсуждали вовсе не пропавших бывших сослуживцев, а сварливую жену того, что повыше.
Они даже не успели обернуться, когда Харун в одно молниеносное движение настиг их и уложил на каменный пол лицами вниз.
— Затаскиваем их сюда! — Мусхин уже возился со щитком, переключая какие-то тумблеры. — Двое наших, переодеваемся!
— О, мой размерчик, — неловко хохотнул Лиам, стаскивая форму с того, кто пониже.
— А мне и так хорошо, — заявил Харун. — Если бы не эти прекрасные тапки, меня бы услышали. Ни за что теперь не надену эти их сапожищи!
— Так и скажи, что просто не влезешь, — подмигнул Мусхин, раздевая второго и влезая в его форму. — Рации, надо забрать их рации.
— Ты где так драться научился? — прищурившись, спросил Лиам Харуна, когда они, убедившись, что коридор чист, добежали до нового укрытия.
— Отец научил, — выдавил из себя Харун. — Он… монахом… был.
Лиам отвернулся. Он знал, что всех монахов, до кого добрались, попытались устранить первыми же.
— Куда направимся, если выберемся? — резко сменил тему Мусхин.
— Потом об этом подумаем, — ответил Идрис.
— Нельзя потом, — неожиданно твердо проговорил Хеис. — Потом поздно будет, надо точно знать, куда путь держим.
— Мы на западе, — скривился Харун. — Отсюда два пути: в Крету или Драхму.
— В Драхму, — тон Хеиса, казалось, не терпел возражений. — С Драхмой у Аместриса отношения куда хуже, чем с Кретой. Значит, и шансов у нас больше.
1908, Ишвар.
— Как там говорят люди? Самая глубокая ночь до восхода солнца? — поинтересовался лохматый Энви, глядя, как диверсионный отряд с майором Эдельвайс возвращается в лагерь.
— Самый темный час перед рассветом, — поправила его Ласт. — Да, до рассвета ждать осталось недолго.
— Вот я посмотрю на рожи этих красноглазых упырей! — Энви потер руки в предвкушении.
— Сомневаюсь, что ты что-то рассмотришь, — усмехнулась Ласт, накручивая прядь волос на палец и глядя вслед аместрийскому отряду.
— Довольно будет одного брошенного камня или срикошетившего выстрела, чтобы погрести их на веки вечные под осколками.
— Как думаешь, кому достанется камень? — резко сменил тему Энви.
— Это решать не нам, — тон Ласт временами походил на тон женщины, уставшей возиться с непослушными детьми.
— Знаю, — Энви разочарованно вздохнул. — Но если бы ты выбирала?
— Но я-то не выбираю, — пожала плечами Ласт и продолжила смотреть куда-то вдаль.
Энви подобрался. Его раздражала неразговорчивость собеседницы. Неужели ей сложно порассуждать? И обязательно говорить с ним, как с ребенком?
