— По данным разведки, — Брэдли говорил тихо, словно заставляя ее впитывать каждое свое слово, — ваш брат, Джейсон Дефендер, обвиняется в государственной измене.
Ханна едва слышно ахнула.
— А также в пособничестве повстанцам.
— Господин фюрер… — Ханна нервно убрала за ухо выбившуюся прядь. — Должно быть… Это… Какая-то ошибка…
— Нет, майор Дефендер, — Брэдли едва заметно улыбнулся. — Увы, ошибки быть не может. Вы понимаете, что значит подобное обвинение. Поэтому я приказываю вам… В ходе сегодняшней зачистки привести в исполнение приговор Джейсону Дефендеру. Он приговорен к смертной казни, майор Дефендер.
— Но…
— Вам неясен приказ? — Брэдли прищурился.
— Никак нет… — Ханна смешалась. Сердце глухо стучало в висках.
— Выполнять!
— Так точно, — Ханна порывисто встала, щелкнула каблуками и вышла вон.
В приемной она столкнулась лицом к лицу с Огненным алхимиком, Роем Мустангом — теперь секретарь с выражением неизбывной усталости на лице кивал ему, чтобы тот заходил к фюреру. Страх разлился удушливой волной по телу Ханны: что, если Брэдли дал Рою то же самое задание, что и ей? Что, если приказал проследить за тем, как она исполнит приказ? Быть может, и она под подозрением — только за то, что сестра Джейсона? Перед глазами встал образ брата. Вечный недотепа, излишне старательный, немного простоватый Джейсон — и государственная измена? Глаза защипало, ком подступил к горлу, и Ханна чересчур поспешно — лишь бы никто не заметил ее малодушия — направилась в лагерь. До начала атаки оставалось совсем немного времени. И теперь Ханна была готова молиться богу, в которого не верила, чтобы ей не довелось встретить Джейсона — лучше бы больше никогда, пока не закончится эта проклятая война.
Небо заволокло серым дымом — настолько плотным, что даже яркие лучи солнца не просачивались сквозь тяжелую завесу. Серая земля, серый дым, серые лица — и только кровь, повсюду кровь. Не стихали грохот, крики и стоны, треск пламени; вонь паленой плоти проникала глубже и глубже — въедалась в синюю форму, в волосы, в самую суть. Люди бежали прочь, но их настигали языки пламени, взрывные волны и тяжелый свинцовый дождь. Армия Аместриса, точно беспощадная стихия, не знала милосердия. Словно сама смерть ступила на ишварскую землю, чтобы насытиться — и теперь алчно поглощала последний округ. Впрочем, смерть эта не разбиралась ни в цвете кожи и волос, ни в знаках отличия: то тут, то там вперемежку с ишваритами лежали аместрийцы — такие же непокоренные, изумленные тем, что больше никогда не встанут, не рассмеются, не посмотрят на звезды и не сделают еще множества того, что свойственно делать живым людям.
Ханна продиралась вперед со своим отрядом — предстояло взять в кольцо последний оплот уцелевших ишваритов. Они засели в самом большом здании и теперь отстреливались. Одной стеной здание почти примыкало к холму, и в душу Ханны закрались нехорошие подозрения — она прекрасно представляла себе природу преобразований брата. Ей отчаянно хотелось уйти прочь от этой точки — так, чтобы точно не увидеть Каменного алхимика. Ханна поймала себя на странной мысли, что, быть может, Джейсона уже нет; может, его сразила шальная пуля или облизали ненасытные огни пламени Огненного алхимика. Какая-то часть ее отчаянно желала такого исхода, другую это пугало; она отдала бы все, только бы Джейсон жил. На какой-то момент Ханне подумалось, что нет ни малейшей разницы, сделал брат то, о чем говорил Брэдли, или нет — все происходящее теперь казалось ей сном, кошмаром, чем угодно, но только не реальностью.
Где-то совсем рядом раздался взрыв — Ханна с неудовольствием обнаружила неподалеку отряд Багрового алхимика. По Кимбли и его людям открыли шквальный огонь — его и Огненного засевшие в здании люди боялись пуще прочих: одного движения обоих хватило бы, чтобы превратить их укрытие в братскую могилу. Ханне тут же подумалось, что и движения Джейсона тоже хватило бы — но он отчего-то медлил.
— Где же наш прелестный цветок? — сквозь зубы прошипел Кимбли, продираясь в сторону Ханны. — А вы, Свинцовая, помогли бы нам, что ли! — он кивнул в сторону людей из ее отряда — первая линия прикрывалась от выстрелов тяжелыми свинцовыми щитами.
— Вам же плевать на потери, — огрызнулась Ханна. — И кого вы там ищете?
— Потери — это нерационально, — пожал плечами Кимбли и, коснувшись ладонями земли, обрушил одну из пристроек здания — огонь тут же ослаб. — Ищу наш хрупкий и нежный хрустальный эдельвейс. Она бы сейчас очень пригодилась.
— Были бы повнимательнее, знали бы, что она в госпитале, — проворчала Ханна. — Пищевое отравление, вроде бы…
— Как удобно, — усмехнулся Кимбли. — В наступление, живо! — скомандовал он замешкавшимся бойцам — те едва успевали перевести дух.
— А говорили, что потери — это нерационально, — съязвила Ханна, кивнув в сторону нескольких бойцов, замертво рухнувших под пулеметными очередями.
Кимбли не удостоил ее ответом, вместо этого инициировал новый взрыв — мощнее и разрушительнее. Пулеметы захлебнулись, огонь прекратился.
