В целом местность производила приятное впечатление: очень зелено, аутентичные сельские пейзажи, характерные для глубинки: деревенские одноэтажные деревянные домики, выкрашенные в синий или зелёный цвет, с белыми ставнями и покосившимися заборами, пристройки — очевидно, для домашнего скота — или сараи, парники и открытые огороды, колодцы с деревянными оголовками. Между строениями было много пространства, создавалось ощущение, что застройка абсолютно хаотичная, и непонятно, где заканчивается один участок и начинается другой.
— Предлагаю пойти в центр, — сказал Саблин, — там должна быть администрация.
— Думаешь, они знают Мирона?
— Тут все друг друга знают. Посёлок маленький.
Пройдя по улице Строителей, мужчины свернули на более широкую дорогу с названием Новая улица, предположив, что она выведет в центральную часть поселения, видневшуюся впереди.
Гравий и сухая земля скрипели под ногами, нарушая удивительную тишину знойного воздуха. Филипп снял куртку, в которой ехал, убрав её в рюкзак. Саблин же заранее, ещё в автобусе, переоделся и шёл в футболке.
— Стой, — окликнул следователя писатель, притормозив. — Может, лучше здесь всё разузнаем? — он кивнул в сторону одиноко стоявшего сооружения из кирпича с вывеской «Кафе Тюльпан».
— Почему бы и нет, — кивнул Саблин.
Они подошли к зданию и вошли внутрь, где было прохладно и темно. Небольшой зал на пять столиков, покрытых цветастыми клеёнками, оказался пуст. В глубине виднелась стойка бара, за ней кто-то находился.
— Закрыто! — громко прозвучал женский голос.
— Добрый день, — не обращая внимания на реплику, произнёс Саблин, проходя в кафе.
— Ну я же сказала: закрыто! Чего непонятно? — за баром стояла молодая женщина с кудрявыми светлыми волосами, собранными на затылке.
— Девушка, извините за беспокойство, — продолжил следователь. — Мы только что приехали в ваше чудесное место из Москвы. Будьте так любезны, не нальёте по чашечке кофе? Очень утомились в дороге, — Саблин говорил как можно любезнее.
Женщина замерла на секунду, разглядывая мужчин, а затем мило улыбнулась.
— Добро пожаловать, москвичи! — она опёрлась руками о стойку. — Только кофе? Или, может, что покрепче?
— Нет, нет. Только кофе, — Саблин и Филипп сели на высокие стулья у бара.
— По делам к нам или как? — женщина обернулась, одновременно включая кофеварку и насыпая кофе в контейнер.
— Да, можно сказать, по делам. Ищем одного знакомого. Сто лет не виделись!
— Да? И чё за знакомый? Я тут всех вроде знаю.
— Мирон, — Саблин переглянулся с писателем, который внимательно разглядывал женщину. На вид ей было не больше сорока лет, лицо молодое, чуть полноватое, светлого оттенка глаза, тонкие губы. Она поставила две чашки на стойку.
— Молоко? Сахар?
— Нет, спасибо.
— А мне молоко, пожалуйста, — попросил Филипп.
— И давно вы знаете Мирона? — барменша налила из пакета молоко в чашку писателя.
— Мы…
— Его знала моя мать, — перебил следователя Филипп, доставая фото и показывая женщине. Он решил, что говорить надо сразу правду. Местные хорошо знают друг друга и, почувствовав ложь, могут не поделиться информацией.
— Хм-м-м… — протянула женщина, разглядывая снимок, — какой он тут молодой-то ещё!
— Так, вы его знаете? — поинтересовался Саблин.
— Конечно! Он живёт ближе к концу Степной улицы, на краю посёлка, у леса. Вы сразу увидите его дом, он такой старый, с синим забором. И эту женщину я тоже помню.
— Правда? — удивился Филипп.
— Да. Она приезжала сюда, кажется, лет десять назад с каким-то мужчиной. Вроде журналисты.
— Да, да, совершенно верно! — Филипп начал нервничать. Они были на верном пути, и теперь, казалось, история многолетней давности начала раскрываться.
Женщина отдала фотографию писателю.
— Тогда поговорите с Мироном. Он всегда дома, если, конечно, не шляется в лесу. Он краевед. Много знает о здешних местах.
— Спасибо вам большое, — Саблин допил кофе и встал.
— Только не советую вам ночевать у Мирона, — добавила барменша.
— Почему? — Филипп, спрыгнув со стула, обернулся.
— В наших краях бывает неспокойно. На окраинах поселения особенно. Поэтому советую остановиться в гостинице. Тут недалеко. На Манежной улице.
— А в чём дело? — нахмурился следователь. — Почему неспокойно?
Женщина загадочно улыбнулась.
— Духи степей. Они не любят приезжих.
Выйдя из кафе на улицу, Саблин закурил.
— Ну что, пойдём к Мирону?
— Да. Удивительно, что мы так быстро о нём узнали.
— Я же говорил: тут все друг друга знают.
Они направились в обратную сторону до улицы Строителей, прошли по ней пару сот метров, а затем, сделав несколько поворотов, предварительно уточнив у местных жителей направление, свернули влево, выйдя на Степную улицу. Она вела, казалось, прямиком к лесу, но у самой его опушки, где начинался неглубокий овраг, увидели обнесённый синим забором дом, о нём, видимо, и говорила женщина в кафе: старый, одноэтажный, деревянный, с крыльцом.
Калитка оказалась открытой, и мужчины прошли по утоптанной дорожке к дому. Ступени выглядели гнилыми, местами шаткими, а перила качались, словно никто не следил за состоянием строения.
