Саблин постучал в дверь. Тишина.
Филипп прислушался, но, похоже, никого не было. Он обошёл дом, выходивший тремя окнами в сторону леса. Попытался заглянуть внутрь через стекло, но решил не заходить в заросли крапивы. Около дома писатель заметил сарай, рядом с которым валялись лопаты и грабли. Тут же стояла старая ржавая тачка, а чуть подальше разбит огород. Вернулся к крыльцу. Следователь курил.
— Никого нет.
— Может, он вышел, — предположил Саблин. — В кафе дама сказала, что он часто ходит в лес.
— Что будем делать?
— Подождём немного.
Филипп присел на лавочку у дома, рассматривая участок. Со стороны калитки росли несколько деревьев, и Смирнов предположил, что это яблони. Перед домом стоял колодец, заросший лопухами и травой. Откуда-то появилась кошка черепахового окраса. Она потёрлась о ноги писателя и, мягко ступая, вальяжно пошла в сторону калитки.
Становилось жарче. Ветерок, так приятно задувавший в окна в автобусе, исчез, и в воздухе ощущался аромат травы и хвои. Писатель прикрыл глаза, подставив лицо солнцу. Удивительно, конечно, что сейчас, находясь за тысячу километров от дома, он не ощущал себя где-то далеко. Природа, словно родная, близкая, наполняла спокойствием, и Филипп вдруг подумал, а что, если ему тоже переехать из города и жить на даче? За городом, возможно, и писать будет легче, новые идеи придут.
— Чем могу помочь? — неожиданно чей-то голос прозвучал рядом.
Филипп открыл глаза и встал. У калитки стоял мужчина. Писатель заслонил рукой солнечный свет, чтобы его рассмотреть. На вид лет шестьдесят, не больше. Выше среднего роста, коренастый, с седыми, чуть вьющимися волосами и бородой. Он пошёл по направлению к дому.
— Добрый день. Прошу прощения, что зашли без разрешения. Меня зовут Филипп Смирнов. Я бы хотел с вами поговорить. Вы Мирон?
Мужчина на полпути остановился, долгим взглядом рассматривая писателя. Затем приблизился к нему.
— Смирнов?
— Да. Вы были знакомы с моей мамой, Софьей Журавлёвой, — Филипп достал фотографию и протянул мужчине.
Мирон, державший в руках полное ведро с грибами, поставил его на землю, отряхнул ладони и взял снимок.
— Да. Это мы с Софьей, — кивнул он. — Так, вы её сын?
— Всё верно.
— Не знал, что у неё были дети, — он хмыкнул, взяв вновь в руки ведро. — Ну, пойдёмте, Филипп.
Мирон направился к дому, а писатель повертел головой, ища Саблина, но следователя поблизости не увидел и поспешил вслед за краеведом.
Дом внутри показался Филиппу ещё более ветхим, чем снаружи: брёвна, из которых он был сложен, местами дали трещины, пол скрипел, старая печь, под потолком лампочки без плафонов. Комнаты маленькие и тесные, заставленные мебелью: диван, комод, стол, кресла в гостиной; железная кровать, тумбочка в крохотной спальне; стол, холодильник в кухне, где виднелся люк в подпол.
— Проходите, садитесь, — Мирон указал писателю на диван, а сам скрылся в кухне, где послышался звон чашек и щелчок включения электрической плитки.
Филипп осмотрелся, пока хозяин возился с чаем. На окнах висели выцветшие занавески, стол деревянный, без скатерти, диван с бледной красноватой обивкой, как и кресло рядом. Всё выглядело очень просто, без каких-либо излишеств и декора, словно хозяину абсолютно всё равно на окружающий его интерьер. Однако на комоде внимание писателя привлекли камни и необычные фигурки животных. Он подошёл ближе. Минералы явно были необработанными, большими, но на некоторых проглядывали вкрапления ярких оттенков. Не будучи специалистом, Филипп затруднился определить название камней. Фигурки также выглядели древними, изображавшими лошадей. Писатель повертел их в руках.
— Заинтересовались? — Мирон с улыбкой зашёл в комнату.
— Да. Необычная у вас коллекция.
— Это я сам нашёл. Минералы уникальные, — мужчина поставил две чашки с чаем на стол. — Вон тот, что ближе к вам, серого цвета с голубыми жилками, это аквамарин. Прозрачный — флюорит, а самый большой чёрный — сросток кристаллов мориона. Правда красивые?
— Да. Впечатляет. Вы геолог?
— Нет, нет. Просто интересуюсь всем, что даёт Забайкальский край. Он очень богат на историю и природу.
— А фигурки?
— Откопал их на кургане в степи. Думаю, это десятый век.
— Похоже на азиатскую культуру, судя по манере исполнения.
— Верно. Я тоже так подумал. На территории Забайкалья, ещё до монгольских набегов, жило много племён. Их культура в чём-то схожа с азиатами, возможно, потому что впоследствии те, кто пытались завоевать эти племена, переняли часть культуры.
— Очень может быть, — Филипп сел на диван, взяв чашку с чаем в руки.
— А вы, молодой человек, чем занимаетесь? — спросил Мирон, расположившись в кресле.
— Я писатель.
— О! Правда? Как интересно! И в каком жанре пишете?
— Приключенческие романы в основном, но есть и пара исследовательских работ. В прошлом я историк и лингвист.
— Правда? В какой области?
— Месопотамия. Двуречье.
— Аккадский язык?
— Да. Аккадский, шумерский.
— Семитская языковая группа?
— Вы разбираетесь в этой области?
Мирон утвердительно покачал головой.
— Я учился на археолога, но потом бросил.
— Почему?
