Алдар обернулся. Следы усталости и недовольства на лице сменились удивлением.
— Могила Чингисхана? — с интересом спросил он.
— Да. Прошу вас, помогите нам, — видя изменения в поведении шамана, заговорил писатель. — Это важно даже не с точки зрения истории. Одним из тех журналистов, что ездили на мыс, была моя мать. Она погибла после поездки. И я хочу выяснить, что случилось.
— Я вам уже сказал, что случилось. Духи её прокляли, — Алдар кинул горсть трав в чашку и залил кипятком. — Хотите чай?
— Нет, спасибо, — отозвался Саблин. Ему не хотелось испытывать судьбу и пробовать то, что заварил шаман.
— А я с удовольствием, — кивнул Филипп.
Алдар налил вторую чашку и вернулся к столу.
— Так, вы нам поможете?
— Чем? Чем я должен помочь? — шаман хлебнул чай.
— Мы хотим попасть на мыс.
Алдар возмущённо цокнул языком и покачал головой.
— Сумасшедшие! Я повторяю: это опасное место. Никто в здравом уме туда не ходит!
— А шаманы?
— Вы не шаманы.
— Но вы же шаман? За нас не волнуйтесь. Это наше решение. От вас нам нужно только показать дорогу и место.
— Вам не положено его видеть. Поймите уже, наконец!
— А если там действительно могила Чингисхана? — поинтересовался Саблин, слушавший беседу. — Вам самому-то неужели не интересно?
Алдар молчал, о чём-то размышляя.
Филипп попробовал чай, который оказался, к его удивлению, на вкус совершенно обычным. Никаких трав или добавок он не почувствовал.
— Ну хорошо, — наконец, сказал шаман, — но с одним условием. Вы вернёте кольцо туда, где оно было. Духи прогневались, что у них забрали их реликвию. Её надо вернуть. Из таких священных мест, как Хыр-Хушун, категорически ничего нельзя забирать, даже траву. Иначе смерть.
Следователь и писатель переглянулись. Филипп сразу подумал о гибели матери и Бориса. Они умерли сразу, как вернулись из Даурии, посетив мыс и забрав перстень. Неужели проклятье реально?
— Если это действительно кольцо Чингисхана, ему место в музее, — тем не менее попробовал возразить Филипп.
— Решайте, — тихо произнёс Алдар.
— Хорошо. Договорились, — подумав, согласился Филипп. Если кольцо — часть захоронения великого монгола, то они найдут более значимые реликвии, нежели украшение.
Алдар достал старенькую трубку, забил в неё табак со странным травяным ароматом и закурил.
— С бурятского языка название Хыр-Хушун переводится как «степной мыс», — заговорил он, закинув ногу на ногу, сидя на табуретке ссутулившись. — Там нет никаких поселений, катера никогда не пристают к берегу, проплывают мимо, нет автомобильных дорог, и нет даже тропы по побережью. По поверью местных, духи до сих пор не покинули те места. Ни под каким предлогом ни один из местных жителей не согласится не только входить в ущелье, ведущее в глубь мыса, но даже высаживаться там на берег. Рассказывают, что местные жители не решаются пройти по мысу, если в деревне умер человек. Обычно туристы заходят в деревню и спрашивают, есть ли покойник, если ответ положительный, они разворачиваются и уходят.
— Но разве это не просто легенды? Во многих местах есть подобные истории, чтобы отпугивать чужих или, наоборот, привлекать туристов, — поинтересовался Филипп.
— Легенды или не легенды, но люди старательно избегают посещения мыса. Только отчаянные осмеливаются заходить в ущелье.
— А что за огненные шары, о которых вы говорили? — напомнил Саблин.
— Духи. Они обитают в том месте, и, если их потревожить, они возвещают о своём недовольстве огнём.
— Понятно. Ну так, что? Вы сопроводите нас туда? Мы заплатим, — сказал писатель.
— Мне не нужны деньги. Я пойду с вами, чтобы обезопасить вас. Там нужно вести себя особым образом. Без ритуалов нельзя.
— Кстати, об этом, — вспомнил следователь. — Скажите, а есть какие-то ритуалы, что надо проводить с девятью кольцами? Шаманы что-то похожее делают?
Алдар выпустил в воздух серый дым, глядя сквозь него на майора.
— Откуда вам такое известно?
— Просто спрашиваю.
— Число девять очень символично для многих шаманов, но… — он замолчал, а потом продолжил: — Ритуалы с предметами, которыми раньше владели люди, запрещены.
— Почему?
— Всё в нашем мире окружено энергетическими полями: животные, растения, горы, земля и люди. Мы пересекаемся друг с другом или с природой, и пересекаются энергетики. Не замечали, что с одними вы общаетесь легко, а после разговора с другими чувствуете усталость, или грусть, или даже апатию?
Саблин кивнул.
