— Но ведь такой день случается каждый год, разве нет? — спросил Саблин.
— Верно. Но этот год особенный. Обычно летнее солнцестояние происходит двадцать первого июня, но на этот раз будет ранний солнцеворот, двадцатого июня. Первый раз за последние двести двадцать восемь лет.
Шаман прикрыл глаза, и Филипп отвернулся. Возможно, именно поэтому Сорока так спешил найти все кольца сейчас? Писатель глянул на следователя, который, похоже, тоже об этом подумал.
После обеда Смирнов сменил следователя за рулём. Путешественники остановились на заправке, пополнить бак бензина, и перекусили готовыми сэндвичами из магазина. Шаман отказался есть, объяснив это тем, что при подготовке к ритуалу нельзя принимать пищу.
Саблин, вопреки своим правилам, сразу же заснул, как оказался на месте пассажира, склонив голову набок.
Дорога была плохая: заплатки, неровности, местами ямы. Как только проехали село Хилок и живописную речку с таким же названием, дорога стала чуть лучше, но после железнодорожного переезда перед городом Петровск-Забайкальский асфальтовая лента вновь превратилась в разбитое покрытие. Филипп снизил скорость, опасаясь пробить колесо. Начали мелькать населённые пункты, и писатель, стараясь не упускать дорогу из виду, краем глаза замечал разноцветные русские избы старообрядческих общин, они, как он знал, ещё сохранились в регионе, а между ними небольшие цветные дацаны с изогнутыми по краям крышами — буддийские храмы. На улицах виднелись местные жители, буднично спешащие по своим делам, и среди них выделялись мужчины в тэрлингах, летних национальных халатах, и малгаях, своеобразных шапках конической формы, отороченных бархатом и завершающихся навершием полусферической формы с красной бусиной. А между деревнями на многие десятки километров тянулись пастбища, где свободно расхаживали стада коров и лошадей.
Путь шёл по территории самобытной Бурятии.
Улусы, как назывались здесь деревушки с преобладающим местным населением и распростёртые в долинах, выглядели опрятно среди сочной стриженой травы и грунтовых дорог, а некоторые мелькали вдали у подножия гор, почти сливаясь с окружающей природой. Горы высились лысыми пиками, без снега, врезаясь вершинами в низкие тяжёлые облака, и у Филиппа появилось ощущение невероятного спокойствия и даже умиротворения, словно современный мир с его спешкой и суетой сюда ещё не добрался. Внезапно ясное небо затянуло тучами, пролившимися обильным дождём, но отступившими так же быстро, как и пришли. Небо вновь стало ясным, и только глубокие лужи в ямах на дороге говорили о том, что совсем недавно прошёл дождь.
Населённые пункты закончились, и вновь началась всё та же степь, переходящая в лес, взбиравшийся на невысокие горы, где издалека были видны яркие ленты буддистских храмов, колышущиеся на ветру, дополняя колоритную бурятскую мозаику.
Солнце начало клониться к горизонту, но небо продолжало быть светлым несмотря на то, что часы в машине показывали почти семь вечера.
Шаман всю дорогу молчал. Саблина, проснувшегося и угрюмого, тоже не тянуло к беседе, а Филипп периодически, завидев интересный ландшафт или строение, обращал вслух на это внимание пассажиров, но никто, казалось, не разделял его восхищения увиденным.
Вскоре показался указатель на Улан-Удэ, но маршрут вёл в объезд города. Навигатор показывал, что времени до пункта назначения оставалось ещё шесть часов.
Писатель со следователем опять поменялись местами, и Филипп уже смог детальнее изучать всё, что они проезжали мимо. С правой стороны тянулась степь, неожиданно перешедшая в горную тайгу с преобладающими елями, кедрами и пихтами, среди которых мелькали розовато-фиолетовые цветы багульника, а дальше по склонам поднимались многочисленные кустарники и поляны, покрытые оранжевыми, огненно-красными и ярко-жёлтыми лилиями удивительной красоты. Писатель вытащил телефон, стараясь запечатлеть увиденное великолепие.
Через час дорога вильнула, и впереди показалась вода, поблёскивающая в лучах вечернего солнца.
— Река Баргузин, — сказал Алдар. Его голос прозвучал тихо и бесцветно, словно он говорил с трудом, то ли от усталости, то ли неохотно.
Машина поехала по склону, отступившему от скал и близлежащих сопок, а внизу виднелись побережье и бескрайняя гладь синей реки. Филипп открыл окно, впуская в салон свежий воздух.
