— Дамарис. — Саранна быстро положила ей руки на плечи. — Слушай меня очень внимательно. Это важно. Не было ли у твоего дедушки друга или делового партнера, кроме тех двоих, о которых ты мне рассказала? Кого-то, кому он доверял?
На мгновение она, казалось, прорвала пелену окутавшего Дамарис гнева. Девочка задумалась.
— Дедушка никого не навещал. Судья и сквайр обычно приезжали к нему. Есть его ежедневные записи, если она и их не забрала.
— Ежедневные записи?
— Дедушка вел учет письмам, кому он написал и когда. — Дамарис высвободилась, подошла к столу и открыла другой ящик. — Вот они!
Она достала тетрадь, похожую на гроссбух, хотя не такую большую.
— А зачем тебе знать о друзьях дедушки? — спросила она, положив тетрадь на стол.
— Я хочу знать, единственный ли твой опекун — мой брат. И знает ли кто-нибудь в Балтиморе о тебе и о Тенсине.
Дамарис пожала плечами:
— Это не важно. Они поговорят с
— Мне кажется, я знаю... — сказала она. — Если ты мне поможешь, Саранна. Тогда пусть замышляет что хочет!
— О чем ты?
— Мы спрячем сокровища! — Глаза Дамарис горели. — Когда она вернется — если она собиралась их забрать, их здесь не будет!
— Но как мы можем... — Саранна снова встревожилась. Она понимала беспокойство Дамарис, ее нежелание отдавать собрание тем, кто хочет его продать — целиком или частично. Но она не собиралась поддерживать веру девочки в то, что это возможно.
— Придется действовать ночью, — быстро говорила Дамарис. — В подвале много корзин, тех, в которых привезли сокровища. Дедушка не стал их выбрасывать. Может, думал, что собрание снова придется перевозить. Мы возьмем их, уложим сокровища и спрячем. Есть место, куда она не посмеет заглянуть! Ах, Саранна, у нас получится, обязательно получится!
— Но мы не можем... — Саранна замолчала. Девочка наклонилась над столом и схватила ее за руку. Дамарис, вероятно, справедливо считала, что Гоноре поверят скорее, чем ей. Но, может быть, кто-нибудь их выслушает? А мысль о том, чтобы спрятать сокровища, Саранна приняла за беспочвенную фантазию.
Дамарис заговорила снова, громко, будто хотела, чтобы ее подслушали.
— Так всегда говорил дедушка, знаешь ли... — Она словно заканчивала какую-то речь, и ее слова не имели связи с тем, что они обсуждали.
Саранна тут же включилась в ее игру.
— Очень разумно, Дамарис.
— Да. «Рыба видит червяка, но не крючок». Он знал много такого. Вот, например, еще: «Говорить о добре нехорошо, хорошо только творить его».
Девочка прислушалась. Потом кивнула и тишайшим шепотом, пододвинувшись к Саранне, добавила:
— Если стоишь прямо, не бойся кривой тени. Мы сможем сделать то, что мне нужно, вот увидишь! Сегодня ночью! Обещай, что поможешь, Саранна!
— Но... это невозможно, Дамарис... — отвечала Саранна тоже шепотом.
Девочка решительно покачала головой. Она взяла Саранну за руку и утянула в дальний угол комнаты. Но и там продолжала шепотом:
— Я все обдумала. Мы сможем! Ты не понимаешь. Вот увидишь. Будет нелегко, но мы сможем. Если ты не поможешь, я попробую сама. Есть безопасное место. Нужно только упаковать вещи и перенести корзины туда... а потом, другие...
— Слуги? Но они не посмеют ослушаться миссис Пар-тон, — возразила Саранна.
— Нет, не Джон, не Роза или Милли, никто из них. Другие, из сада. Я... я не могу тебе рассказать, Саранна... я обещала. Но дедушка, если бы знал, сказал бы. В саду есть те, кто нам поможет. — Она указала на окно, выходившее на живую изгородь и запретный участок сада.
Даже если это была просто фантазия, Дамарис в нее глубоко верила, считала ее реальной. В голосе девочки звучала убежденность. У Саранны было лишь одно слабое доказательство — нефритовая подвеска. Но воспоминание о ней укрепило ее в том мнении, что Дамарис знает гораздо больше, чем говорит, и что, возможно, у нее действительно есть источник помощи, причем не вне Тенсина, а в нем самом. Хотя это не уняло тревогу Саранны и не ослабило ее решимости постараться отыскать кого-нибудь из друзей капитана Уэйли, кто бы выступил защитником Дамарис и открыто противостоял Гоноре.
— Сделаю, что смогу, — пообещала она.
Вернувшись к себе в комнату, Саранна положила тетрадь на стол и принялась ее перелистывать. Очевидно, некоторое время ее не открывали, потому что страницы слиплись. Большинство записей касались дел, которые были для нее бесполезны и непонятны. Она встретила частые упоминания о судье, сквайре Баркли, а также о мистере Сандерсе. Мистер Сандерс! Почему она не подумала о нем раньше?
