Персис взглянула на свои испачканные обесцвеченные руки.
— Доктор Виринг, удастся ли план?
Он пожал плечами:
— Я не игрок, мисс Рук. Я знаю людей, которых отобрал Крю Леверетт. Если что-то можно сделать, они это сделают. Дело более надежное, чем многие другие, которые удавались им в прошлом. Но мы можем только ждать и надеяться на лучшее. И...
Он перевел взгляд с Персис на кинжал рядом с ней на матраце.
— Веер с опаловыми глазами? Но как? Почему?..
Девушка покачала головой:
— Это не он. Веер у Лидии. Смотрите! — И она уже привычным движением извлекла лезвие из поддельного веера.
— Но где?..
Доктор Виринг — человек науки, он верит только в реальность. Он может счесть ее свихнувшейся, но Персис нуждалась в его здравом смысле, чтобы самой убедиться, что она не находится под влиянием иллюзий.
Она как можно короче рассказала о своей находке шкатулки после второй бури, о том, каким странным путем веер вернулся к ней, даже после того, как она от него отказалась.
— Но я была не права, когда боялась его, — добавила девушка. — Если бы его не было со мной прошлой ночью, капитан Леверетт утонул бы. Или даже мы погибли бы оба.
Доктор Виринг взял веер с таким видом, словно рука его действовала по собственной воле. Он извлек кинжал и снова спрятал в ножнах быстрым ударом ладони о ручку. Потом внимательно осмотрел вырезанных кошек с их опаловыми глазами, которые в ответ смотрели на него как будто сознательно, как не может смотреть никакой предмет.
— Два веера... — проговорил он медленно. — И один из них — оружие... Смертоносное оружие. Интересно, кто придумал такую хитрость. Но теперь, мне кажется, я знаю, как Исчезнувшая леди спаслась от своего насильника. Очень старый кинжал, мне кажется, и смертоносный
— Не всегда. Мне он помог, — серьезно заметила Персис. — А леди...
Девушка помолчала. Хотя доктор Виринг не проявил никакого недоверия к ее рассказу, оставалось фактом, что она похоронила кинжал, а тот вернулся к ней, вернулся вопреки ее желанию, когда в нем возникла необходимость. Но если она расскажет остальное, то доктор явно отнесет ее к числу истеричек, легковерных до глупости.
— Мисс Рук! — Врач отставил один из стульев от стола и сел, выражение лица у него было самое серьезное. — Вероятно, вы немного слышали о моем прошлом. Я жил среди туземцев, среди племен, у которых много странных верований... и способностей, над которыми наш мир смеется. Я видел поглощенные джунглями развалины неизвестных городов, каменные изваяния забытых зверей, а может, богов. Они выдержали натиск стихий и были созданы раньше, чем положили один на другой камни Рима, которые так почитают наши историки. Я видел обряды тех, кого наш мир называет «голыми дикарями». Эти обряды вызывают последствия, которые не могут объяснить наши самые ученые доктора. В мире существует гораздо большее, чем знаем мы, северяне, в своем слепом высокомерии. Иногда сила, которую мы не постигаем, начинает действовать, и нас захватывает ее действие. И мы играем нам самим непонятную роль... Этот остров знал множество народов, и каждый из них имел свои верования. Вы никогда не думали, что верования сами по себе — могучая сила? Они заставляли мужчин и женщин умирать мучительной смертью, в огне, от когтей диких зверей, на виселице, даже в пытках, потому что составляли такую важную часть их жизни, что они не могли от них отказаться. Во времена моего детства любимым воскресным чтением была «Книга мучеников» Фокса[6]. Боюсь, в юности я воспринимал героев и героинь, которыми так восхищались читатели, самодовольными фанатиками. Но теперь я думаю, они обладали верой, которую непосвященные просто не могли понять... Нам предстоит открыть еще много странного и удивительного. Я считаю, что мы стоим на пороге нового века, когда человек будет исследовать не только землю, но и самого себя. Я знаю историю острова Исчезнувшей Леди, конечно. Я говорил также с тремя людьми, которые искренне верят, что видели саму леди. Земля, настолько пропитанная кровью, слезами и насилием, как этот остров, вполне может позволить наиболее восприимчивым и чувствительным заглянуть в свое прошлое. Конечно, это не то, что невежественные люди называют «призраками», а скорее «воспоминания», сны, чувства. Для тех, кто попадет в их сеть, время ничего не значит.
Персис мигнула. Она видела, что доктор говорит искренне, что он верит в свое объяснение так же сильно, как, может быть, мученики, испытавшие страшную участь много поколений назад.
— Я видела ее... дважды, — медленно заговорила девушка, на этот раз не ожидая насмешки со стороны слушателя. — Нет, не видела, скорее ощущала ее присутствие.
И она все-таки осмелилась рассказать о встрече в верхнем коридоре и прошлой ночью, на насыпи.
— Но это все же не объясняет, как он, — Персис указала на кинжал, — попал ко мне после того, как я его закопала.
