Парень вздохнул. «Признайся, Гарри, — подумал он, — ты ужасно соскучился по своим друзьям! По идиоту Рону, по задаваке Гермионе… Мерлинова борода, да я скучаю даже по мерзавцу Малфою и стервозному Снейпу! Тут всё так… пресно…» Он опять вздохнул.
Гермиона, которая была и похожа, и не похожа на ту, которую помнил Гарри, смерила его недоверчивым взглядом и сказала:
— Ну, и долго глазеть на меня будешь? Ослепнешь. И очки не спасут.
Её тёмно-каштановые густые кудри были теперь гораздо короче, но не только причёска у девушки изменилась: зубы теперь были ровными и красивыми. Неестественно ровными и красивыми. А ещё она заметно заикалась. Гарри сообразил, что всё это — последствия страшной травмы.
— Привет, — выдавил он из себя. — Я — Гарри. Ты меня не помнишь, но я рад тебя видеть.
— Ну, привет, Гарри. Я тебя действительно не помню, а потому — с чего бы тебе радоваться? А, поняла, ты — здешний дурачок. Шут хогвартский. Да?
Гарри надулся, сжал губы и отвернулся, уставившись в окно.
Дин и Шеймус продолжали болтать, не обращая ни на кого внимания, Гермиона смотрела в окно. Гарри задремал. Стук колёс мерно раздавался в его голове: «Тук-тук… тук-тук…» Но внезапно стук стал словом: «Тур-нир… тур-нир…» Гарри мгновенно проснулся. Мерлиновы кальсоны, да как он мог забыть?! Турнир Трёх волшебников! Лже-Хмури, преподаватель Защиты от Тёмных сил! Подстроенное участие в турнире Мальчика-который-выжил! Его подстроенная победа! А дальше — Кубок-телепортер. Кладбище. Гарри зажмурился и помотал головой. «Чёрт-чёрт-чёрт, надо что-то сделать! — лихорадочно соображал он. — Пресно тебе, Мальчик-который-попал-так-попал?! Тогда думай, Гарри, думай, что ты можешь сделать. А может быть…»
Тут в его голове блеснула такая мысль, что он вскочил как ужаленный. Треснувшись макушкой о верхнюю полку, он кратко ругнулся непечатным словечком, которое чаще всего слышал от кузена Дадли, и упал на место. Трое волшебников воззрились на него. Только Дин, похоже, знал, что именно сказал Гарри, потому что он ухмыльнулся. Остальные двое догадались по интонации. Дурсли покраснел и пробормотал: «Извините». Гермиона возмущённо поджала губы и опять уставилась в окно, мальчишки стали о чём-то очень тихо шептаться, хитро поглядывая на Гарри. А он потирал ушибленную голову и думал дальше:
«А что, если я попал сюда, в этот мир, и стал «просто Гарри» только для того, чтобы исправить всё это? И если я спасу Невилла от участия в Турнире, то вернусь обратно, в свой мир? Но я же не собираюсь возвращаться! У меня тут всё хорошо, за исключением фамилии. У меня есть всё, что мне необходимо. Вот мои друзья, Шеймус и Дин, у меня есть квиддич и хорошая метла. Скучновато, правда, но развлечения можно найти и без риска для жизни. Да и Мальчик-который-выжил здесь такой, что не больно-то хочется ему помогать. Ну, Мерлин с ним, с Лонгботтомом, но вот не дать возродиться тутошнему Воландеморту, поломать его планы — это, пожалуй, интересно. Главное, чтобы никто не понял, что это я вмешался».
…Как только поезд остановился на станции Хогсмид, Гермиона резко поднялась с места. Она заносчиво вскинула подбородок и, не обращая ни на кого внимания, вышла из купе. Гарри так и сидел в задумчивости, глядя в одну точку. А Дин с Шеймусом расхохотались девчонке вслед. Она громко хлопнула дверью, и Дурсли вздрогнул, возвращаясь в реальный мир.
— Чего ржём? — осведомился он у приятелей.
— Да эта, королева твоя…
— Во-первых, никакая она не королева. А во-вторых, с чего она вдруг моя?
— Ну, ты же глазел на неё, словно единорога увидел, — они опять рассмеялись.
— Уж вы скажете: единорога… — но Гарри слегка покраснел. — Так чего в ней смешного-то?
— Ну, как чего? Нос задирает, а сама — заика, да ещё и хромая!
Тут он резко вскочил и сжал кулаки. Парни удивлённо уставились на него.
— Эй, Гарри, ты чего? — пробормотал Шеймус.
— Не смейте про неё говорить ничего плохого! — тихо, но как мог грозно сказал Дурсли. — И смеяться над ней не смейте!
— Да ладно тебе, старик, — примирительно сказал Дин, — что особенного в этой девчонке? Она, что, тебе вправду нра…?
— Нравится она мне, или нет, это ни при чём. Вы не знаете, что с ней случилось? Даже я знаю!
Они переглянулись и помотали головами.
— Это же на неё тролль напал! В Хеллоуин, ещё на первом курсе. Чудо, что она вообще живая, а вы: хромает! заикается! Посмотрел бы я на тебя, Шеймус, если бы тебя тролль дубиной отметелил.
— А ты, что, дружил с ней?
— Ну, можно и так сказать, — мотнул головой Гарри.
— Ну, ладно, старик, не будем мы больше смеяться над ней, — подвёл черту Томас. — Пошли уже, пора ехать в школу.
