Класс притих. Гарри, еле сдерживая волнение, смотрел на Хмури, буквально впился в него взглядом. А все остальные, вместе с самим профессором, уставились на Невилла.
— Что вам известно из защитных заклинаний? — медленно и словно со значением промолвил учитель. Гермиона тут же вскинула руку, но никто не обратил на неё внимания.
— Щитовые чары, — сказал Лонгботтом.
— Ага! — Хмури словно обрадовался и даже потёр ладони. — Не супер, но всё же кое-что. Кто что может добавить?
Он обвёл взглядом класс и зацепился за поднятую руку Гермионы.
— Что ж, мисс Грэнджер, блесните эрудицией.
Та, сияя глазами в предвкушении, вскочила и начала шпарить как по учебнику:
— Наилучшим способом защиты от разного рода заклинаний считается умение предугадывать ход противника. Многие волшебники имеют своё излюбленное заклинание, которым владеют лучше всего, и применяют его даже почти не задумываясь. Особенно действенным это метод является против так называемых магов-стихийников…
— Достаточно, — профессор пренебрежительно махнул рукой. Девушка смолкла, обиженно глянула на него исподлобья и села на место. — Мы поняли вашу мысль. Это действительно работает, но только в одном случае. Мистер Лонгботтом, в каком случае?
Тот лениво поднялся из-за парты:
— Если ты один против одного противника, и если волшебник тебе знаком. Способ не работает в сражении против нескольких противников, или при сражении с незнакомым колдуном.
— И что будем делать в этом случае?
Гарри едва не выкрикнул о своём излюбленном заклятии отнимания, но вовремя остановил себя.
— Не знаю, сэр, — признался Невилл.
— Садись. Итак, — профессор снова оглядел класс, — вот вам домашнее задание. Вводная: вы… Да-да, не абстрактный маг из учебника, а именно каждый из вас пишет про себя самого. Вы находитесь против двух колдунов. Неважно, почему, но они очень хотят вас убить. Вопрос: что именно вы будете делать. Напишите, как вы будете себя защищать. Пользуйтесь всеми вашими знаниями. Я подчёркиваю: всеми. Не только из уроков ЗоТС. При вас только ваша волшебная палочка. Понятно?
Ученики кивали и переглядывались: такого задания у них никогда не было.
— А чтобы вам было ещё интереснее, вот вам места действия, у каждой пары учеников — своё. Лонгботтом, Уизли, у каждого из вас травянистый берег реки. Финниган, Томас, у вас тупик, огороженный деревянным забором. Дурсли, Грэнджер, у вас песчаный берег моря. Для мисс Всезнайки дополнительное условие: идёт сильный дождь. Браун, Патил, вам самоё лёгкое: прихожая вашего собственного дома. Ну, и вам, оставшиеся леди, — опушка леса. Покажите мне, хотя бы в теории, на что вы способны. Вы можете обсуждать всё между собой, парами или вообще все вместе. Я даже уверен, что вы будете это делать. Но если я увижу хоть одну списанную букву — даже читать не стану, «тролль» и пересдача. Причём практическая, и против меня.
— Ого, — вырвалось у Рональда, который привык списывать у Невилла.
— Ага, — ухмыльнулся учитель. — Мадам Помфри я предупрежу. Что ж, урок окончен. Мисс Грэнджер получает пять баллов для Гриффиндора, мистер Лонгботтом — десять баллов. С удовольствием прочитаю ваши сочинения и проверю, кто хотя бы теоретически сможет остаться в живых в такой битве.
Гриффиндорцы в некоторой растерянности вышли из класса. Это был последний урок, все отправились сначала на ужин, а потом поднялись в Башню. Всё это время они не переставали переговариваться, обсуждая задание профессора Хмури. В обсуждении не участвовали только Гарри и Гермиона. Гарри чувствовал себя немного странно. Такого задания лже-Хмури им не задавал. Понятно, что он хочет проверить, кто на что способен, а главное — на что способен Лонгботтом. Гарри ужасно хотелось написать как он действовал бы на самом деле, но он также понимал, что не следует этого делать. «Думай, Гарри, думай, как не получить «тролль» и в то же время не раскрыть свои умения больше, чем необходимо», — твердил он сам себе мысленно. И всё-таки он не мог не признать, что писать подобное сочинение гораздо интереснее, хоть и труднее, чем обычное.
Задумавшись о сочинении, Гарри даже не замечал, что Гермиона постоянно находится с ним рядом. Наконец, девушке надоело, что он её игнорирует.
— Гарри, ты придумал, как написать сочинение для профессора Хмури? — спросила она.
— А? — он словно очнулся. — Да. Сочинение. Это будет трудно. А ты сама придумала? Ты же училась дома, как же ты?..
Она вдруг наклонила голову набок и с улыбкой сжала губы. Гарри догадался, что она очень хотела что-то рассказать, но сомневалась, стоит ли.
— Ну, ладно, говори уж, — улыбнулся он.
— А ты никому не расскажешь? — округлила она и без того круглые глаза. Дурсли стало ужасно любопытно.
— Никому.
— Где можно спрятаться, чтобы никто не увидел?
— Ну… не побоишься — пошли в нашу спальню. Только там бардак, — ухмыльнулся он.
— Что, я бардака не видела? — фыркнула девушка.
— Такого — точно нет! Бардак в исполнении Лонгботтома и Уизли — это нечто.
Оба захихикали.
