На примете у меня было одно местечко. Железный треугольник или просто Свалка. Так в интернете, да и в реале называли Виллетс-Поинт, небольшой район на задворках Куинса — промышленная территория в получасе езды от Центрального парка Нью-Йорка. Именно там я решил найти себе место и снаряды для тренировок. Ну и, заодно, покрасить тачку в менее приметный — черный цвет, заодно убрав начавшуюся коррозию. Адресок где можно дешево и качественно покрасить машину мне дал разговорившийся Мэнни. И это было кстати, так как несколько тысяч баксов после покупки резко превратились в несколько сотен до зарплаты. В обычных сервисах цены, мягко говоря, кусались.
Да и адрес как раз совпал с примеченным мною местом.
Впрочем, ничего удивительного. Судя по комментам в сети — Железный треугольник являл собой смесь свалок, разборок, магазинчиков, мастерских — и еще много чего, очень сильно отличаясь от всего остального города.
Сначала на тротуарах появились небольшие кучи мусора. Потом начали попадаться «раздетые» и брошенные автомобили. Некоторые просто без номеров, в пыли, и с разбитыми форточками, а у других разбиты уже почти все стекла, а с кузова начали снимать запчасти. Затем на улицах резко пропали тротуары и асфальтовое покрытие, а мусор равным слоем скопился вдоль всех зданий.
Хотя, в России подобное место смотрелось бы вполне органично, было не очень понятно, как такое до сих пор существовало практически в центре Нью-Йорка. Да, тут конечно бывает грязно на улицах, но не настолько. Здесь бывают плохие дороги, но не до такой степени, даже в гетто — где скрывались Мясник и ко мусор регулярно убирали, а дороги чинили.
Островок анархии, навроде «Черкизона» где действует скорее упорядоченная бандами анархия, а не городские законы. В интернете удалось нарыть, что в первой половине 20-го века это берег залива использовался как золоотвал для сброса производственных отходов.
В день здесь выгружали до 100 железнодорожных вагонов золы и шлака. Со временем золоотвал закрыли и забросили, а на получившемся могильнике стали открываться свалки, фабрики по переработке вторсырья и автомастерские. Первое время район был совершенно не интересен властям, но по мере роста города, и развития окрестных территорий, власти начали задумываться и о его будущем, правда с засильем нелегалов они до сих пор справится так и не смогли.
Самое интересное, что в районе официально проживал всего один житель. Сколько же тут нелегалов — много, очень много. И когда я только начал въезжать в этот район, объезжая огромные лужи полные мусора и хрен знает чего еще, буквально сразу же у меня возникли с ними проблемы.
— Нет, спасибо… — в очередной раз повторил я опостылевшую фразу очередному то ли зазывале, то ли попрошайке, который настойчиво стучался в окно грязными руками и нес какую-то мало переводимую хрень на смеси испанского и английского. Вот что значит «Ажуда?». Вряд ли покраску.
Гребаный навигатор на телефоне опять завел меня в какие-то ебеня. Сперва я заехал в тупик, из которого еле выехал обратно. Затем вот эта вот улочка с бомжами. Я ехал медленно, пытаясь обьезжать подозрительные лужи, и битые стекла. Застрять здесь с проколотым колесом было бы совсем хреново.
Этим пользовались настырные отбросы, пытаясь что-то мне впарить, или просто клянча деньги.
— Нет, не надо! — уже начал злиться я, когда очередной бомж полез прямо под колеса, держа какой-то грязный стаканчик в руке, словно флаг.
— Ажудаме…
— Да съеби ты, блять!!! — наконец не выдержал и рявкнул я на бомжеватого вида мужика, который перегородил проезд машине, на ломаной смеси испанского и английского пытаясь мне что-то впарить. Если не свалит, точно окажется под колесами, благо бампер тут был мощный.
После моих слов, он тут же поменялся в лице, что-то агрессивно начиная выговаривать на испанском. К нему тут же начали подтягиваться еще несколько таких же люмпенов, заблокировав машину сзади.
— Dame dinero! Puto, cabron! — под конец плюнул на капот и ударил по фаре ногой. Послышался звон лопнувшего стекла, отдавшийся в разуме лопнувшей тонкой нитью собственного терпения.
Остальные его товарищи обступили тачку по бокам, агрессивно гомоня. Один из них стучал в окно водительской двери, жестами показывая, чтобы я выходил из машины.
— Ну все, пиздец вам, — переполнило меня холодное бешенство. — Хотите, чтобы я вышел — да, сука, пожалуйста!
Кастет сам прыгнул в руку, а водительская дверь распахнулась, сбивая с ног гребанного попрошайку.
Первый тощий голодраней получил берцем в живот, и выблевывая съеденный завтрак откатился прямо в лужу, подняв целый фонтан грязных брызг, окатив стоящих рядом придурков.
Два быстрых шага — и любитель харчков лишился последних остатков жёлтых зубов, получив в челюсть кастетом и теперь подвывая держался за лицо, валяясь в мусоре. Остальные на секунду оторопели от быстроты и жестокости расправы. Кое-кто отступил подальше, но двое самых дерзких достали складные ножи, явно собираясь проделать во мне пару незапланированных отверстий. Еще один выхватил откуда-то ржавый мачете. Серьезно?
