— Ну, например, матом эти два гражданина ругались друг на друга или распивали что-то.
— А ещё бородатый гражданин начал вдруг дубасить усатого откуда-то взявшимся дрыном, — не удержался Юлий Сергеевич, спрятав ухмылку в своей бороде.
— Распитие на людях — это оскорбление человеческого достоинства, а потому служит негативным примером для окружающих. Я против такого сценария, — чётко сказал Михал Михалыч.
— Ого. Нет уж. Тянет на арест в 15 суток, — мудро подвёл итог Павел Евгеньевич.
— Я всегда думал, что у вас много более важных задач, чем наказывать стариков и выжимать в бюджет последние рубли, — Кубыриков грустно произнёс эти слова в затянувшейся паузе.
Старший сержант пропустил эти слова мимо ушей.
— Тогда начнём, если все согласны.
Старшего сержанта не так-то легко было сбить с застрявшей в голове мысли.
Оба нарушителя отдали паспорта стажёру, и он куда-то с ними исчез.
— А можно ещё раз толково узнать вашу фамилию, товарищ сержант, — вдруг сказал Михал Михалыч. — А то я с нашим диалогом просто забыл.
— Старший сержант Свиридов.
— Да-а? А извините за любопытство, композитор Георгий Свиридов случайно не ваш родственник?
— Нет у меня композиторов-родственников.
— Да, да. Я как бы тоже об этом подумал, — задумчиво произнес Михал Михалыч. — А так бы можно было обсудить сюиту «Время, вперёд!».
— А что, Михалыч, тебя что-то не устраивает в… сюите? — съязвил Юлий Сергеевич.
— Понимаешь, я не совсем согласен с эстетикой композиции в первой части — уральского напева. Вы не находите, товарищ сержант?
— Гражданин! Мы всё же приступаем к оформлению документов! С композитором я не родственник и первой части не слышал. Итак. Фамилия. Имя. Отчество.
— Подождите, товарищ сержант. Вот ответьте, если сможете, — не унимался Кубыриков. — У нас идёт расстыковка в обращениях. Не находите? Я вас называю товарищ, а вы мне всё время тычете — гражданин. Полиция, преемница милиции, а значит такая же народная. Не с Луны же вы свалились. А если народная, то обращаться ко мне нужно тоже — товарищ. Товарищ Кубыриков. А то ведь могу и вас случайно назвать — господин уважаемый полицейский инспектор Свиридов.
— Так, уважаемый, вы меня в сторону не уводите всякими вашими интеллигентными штучками.
Юлий Сергеевич, давно знавший Михал Михалыча, отвернулся в сторону, чтобы не было видно его ядовитейшей усмешки.
— Так. Где работаете?
— Я предпенсионер. Но пока дорабатываю в СНТ.
— А это что?
— СНТ? Ну, наверное, то же, что и 15СБ 2 полка ДПС ГИББД ГУ МВД, — произнёс, не запинаясь, Кубыриков.
— Хорошо. Кем работаете?
— Это, как я понимаю, спрашивают для того, чтобы случайно не нарваться на какого-нибудь депутата или крупного чиновника. Могу вас успокоить. Ими я не являюсь. Всего лишь мастер ПРР, — медленно сказал Кубыриков о своей таинственной профессии.
— Продолжаете?
— Нисколько. Если вы отдел на транспорте, то очень хорошо должны быть знакомы с данной профессией, — упрямствовал Михал Михалыч.
Старший сержант покачал головой, что-то записал в протоколе. Потом ещё что-то.
— Подпишите здесь.
Тут в свои полномочия вступил Павел Евгеньевич, стоя за плечом сержанта и молча наблюдая за всеми его действиями. Он внимательно прочитал написанное и кивнул Михалычу. Подписывай.
— А вот в этой графе напишите свои объяснения.
Павел Евгеньевич тут же вступил в очередной раз в свои обязанности, предоставленные ему нарушителями.
— Михалыч, ничего писать не надо. Господин уважаемый товарищ сержант напишет в своем протоколе всё, что от тебя услышит, а ты уже можешь соглашаться и подписывать, а можешь и нет.
Старший сержант опять заглянул в свою чёрную папочку. Наверное, там всё сошлось с мыслями Павла Евгеньевича. Как после рассказывал Веселихин, там лежала инструкция по составлению протокола с основными вопросами и порядок ведения диалога с данными нарушителями.
Наконец, на недопенсионера Кубырикова было составлено: ходатайство, объяснения, распечатка ИБД-Р, рапорт, а также протокол — составлен и подписан. Продолжалось это ровно 45 минут. Юлий Сергеевич уже изнывал от безучастия и накатывающего желания перекурить. Он ждал с нетерпением своего времени заполнения этого документа. Старший сержант посмотрел сначала на Кубырикова, потом на Веселихина и Попова. Потом на время. Оно приближалось к обеду. И устало проговорил:
— Ладно уж. Второй протокол составлять не будем. Я думаю, вы всё и так поняли и осознали. Впредь будьте осмотрительны, читайте законы и не нарушайте их.
— Погодите, милейший! А как же так? На камере ведь два человека нарушают закон. И мы ещё не извлекли те несчастные окурки как вещественные доказательства нарушения. Не опросили свидетелей. Того же охранника, который к нам выходил за несколько минут до вашего появления. Который, кстати, ничем не обмолвился. Экспертиза слюны на фильтрах вещдоков.
— Всё, товарищи, — миролюбиво и устало проговорил старший сержант. — Мне надо идти заниматься делами. Я вас больше не задерживаю.
И со своим стажёром и с чёрной папочкой под мышкой исчез в лабиринтах этого большого вокзала.
