Двинулись к выходу и наши друзья. Проходя мимо скучающего охранника, Юлий Сергеевич вдруг попридержал Михалыча за локоть и громко, чтобы слышал охранник, но таинственным голосом проговорил: «Мой источник сообщил, что в клубе «Синий жираф» он познакомился с Колей, который рассказал, что украл у соседки электрические щипцы и продал их…» Слышавший это Павел Евгеньевич, еле сдерживая смех, стал толкать обоих в дверь, на улицу, тихим голосом сопровождая свои действия: «Давай, давай, отцы. А то ж объявят сейчас план-перехват…»
Михал Михалыч Кубыриков, верящий в главенство закона и неотвратимость его исполнения, особенно не был расстроен, что его задержали и наказали. И это правильно, считал он. Но… Ему припомнился недавний случай, когда они с тем же Юлием Сергеевичем стояли, спорили и невзначай закурили от искры этого спора на территории одного кремля в одном таком славном городе. К ним также подошёл господин уважаемый полицейский — женщина в звании майора. И с улыбкой спокойно объяснила, что курить здесь не разрешается. И показала, почти что за ручку отвела к месту, предназначенному для правильного курения, где спорщики и продолжили свой диспут. И добрым словом вспоминали майора. Можем же, если включить кнопочку в своей голове с названием — «аккуратно, это старики».
Михал Михалыч теперь ждёт прихода радостного «письма счастья» со штрафом и отмеряет шагами 15 метров ото всех зданий и остановок…
Они есть у каждого. Может, один, а может, и несколько. Впервые я задумался о «них», когда посмотрел в далеком детстве фильм «В добрый час!». Есть там эпизод, когда герой Харитонова приходит в институт сдавать экзамены. Он смотрит на желающих поступить в институт. И здесь его взору предстаёт девушка, которая смотрит в сторону и что-то быстро-быстро говорит. Но собеседника её не видно. Герой Харитонова удивленно смотрит на это, ну, и в дальнейшем просто уходит домой. Эпизод с девушкой меня впечатлил, и я его запомнил. Девушка, говорящая с пустым пространством. И сегодня можно повстречать идущего по улице человека, который что-то кому-то говорит. Никому. А ведь он разговаривает с ними…
На кухне послышался звук, как что-то упало. Я прислушался. Нет, больше никаких звуков не донеслось. Но интерес пересилил мою леность, и я открыл дверь. На полу валялась ложка. Подняв глаза с ложки на кухонный стол, я увидел их. Двоих. Они сидели на столе, свесив ножки вниз, и смотрели своими пуговками-глазами на меня, нисколько не испугавшись. Роста они были небольшого, сантиметров сорок. Лицо первого — сразу было видно, что он в возрасте — не выражало ничего. Второй, намного моложе, хитро улыбался, мотая правой ножкой. Я остолбенел и не мог произнести ни одного звука. Ком застрял у меня в горле.
Увидев это, я непроизвольно вскричал: «Какого хрена?..», но тут же и замолчал, не докончив предложение. Они никак не отреагировали на мой нелепый вскрик. Тот, что постарше, только ещё сильней нахмурил свои густые брови. А тот, помоложе, перестал болтать ножкой и шире улыбнулся.
Я водил недоуменно глазами с одного на другого. Пауза затягивалась. Наконец тот, что постарше, не поворачивая головы к своему товарищу, задумчиво проговорил настоящим голосом с небольшой хрипотцой: «Я же говорил, Кетчуп, что не поверит. Отнесётся с большим недоверием. Смотри, как глаза выпучил». Тот, кого назвали Кетчупом, ещё внимательнее всмотрелся в меня, застывшего ещё больше после услышанного.
— Как бы его не шарахнуло, как ту бабушку, у которой мы месяц прожили. Она ведь так и не вернулась домой. Сколько мы прождали её напрасно. Мне до сих пор слышатся её причитания: «Человечки, они же живые, человечки!» Медсестра всё не могла её успокоить.
— А этот — посмотри, Кетчуп, — держится. Как ты думаешь, надолго?
— А ты проверь, мистер Брукс. Спрыгни со стола и вон, на мойку влезь и помой руки.
Кетчуп произнес всё это со смешинкой в голосе.
— А потом скорую вызывай? У него телефон-то хоть есть? Я на себя такую ответственность не могу взять. Хочешь — мой руки!
Кетчуп наконец отвёл от меня глаза и повернулся к мистеру Бруксу.
— А почему бы и нет! — проговорил Кетчуп и спрыгнул со стола. Ловко так.
Я с нескрываемым удивлением наблюдал за его маневром. Кетчуп сделал несколько своих маленьких шажков от стола к мойке, забрался на стул, а потом в прыжке, ухватившись ручками за край мойки, подтянувшись, залез на неё. У меня просто перехватило дыхание от всего этого цирка. Кетчуп подошёл к крану и попытался открыть вентиль с горячей водой. Но никак не мог сдвинуть головку вправо.
— Ну кто так сильно закручивает? — смахнув капельки пота со лба от усилий, озабоченно проворчал Кетчуп.
— Совсем не поддается, ну, попробуй холодную. А то ж не поверит, когда будет вспоминать, что с ним сегодня было!
Кетчуп переместился к вентилю с холодной водой. Крутанул его своими ручками, и струйки воды потекли в раковину. Кетчуп победоносно посмотрел на меня.
