Сердце Алексея упало. Тяжело стало на душе. Он чувствовал, что к этому и идут разговоры двух почтенных отцов семейств, но надеялся, что… Что отец всё же прислушается к чувствам дочери. Бедная Лиза, как она теперь будет? Что с ней сделается? Не видать ей больше Володю Емеленко. А тот… А они всё надеялись, что он дослужится до поручика в пару лет, и свадьбу сыграют. Алексей с силой потёр лоб. А если его с его ретивостью нестись сломя голову убьют? И придётся Лизе идти замуж за первого, чьё положение в обществе и состояние сочтут подходящими. И что ему с этим делать? Настроение совсем упало. А ведь скоро Павел прийти обещал. Алексей убрал письмо в ящик стола, с немного большей силой, чем было необходимо, толкнув его обратно.
Так, погрузившись глубоко в тяжёлые мысли, он и просидел, пока в дверь точно в назначенный час не раздался стук. Алексей вздрогнул от неожиданности, показалось, что отец каким-то образом сумел преодолеть разделяющее их расстояние и сейчас стучал ему в дверь. Отворил дверь, и на несколько ударов сердца его охватил потусторонний ужас. Молодая версия отца смотрела на него и ждала разрешения войти. И только когда он вспомнил, как дышать, то понял, что на пороге стоит не молодая версия отца, а Павел в засыпанной снегом серой солдатской шинели и фуражке, с которой он уже успел снять белый чехол. Второй раз в жизни ему бросилось в глаза сходство Павла с отцом. Единственный раз до этого был при их первой встречи. Алексей мотнул головой, сбросил наваждение и махнул рукой в приглашении пройти к нему.
Повторно обив сапоги от снега на пороге — день выдался снежным, — Павел зашёл. Оглядел комнату. Весь пол покрывал потёртый, но ещё красивый ковёр. Сомнительно, чтобы он был настоящим персидским, но пестрота ярких красок смотрелась достаточно красиво и необычно. Посреди комнаты стоял восьмигранный низкий стол, а в углу был квадратный столик с ящиками и натёртой до блеска бронзовой чернильницей на нём. Павел неспешно снял шинель и старательно отряхнул от снега, чтобы с неё не натекло в комнате. Алексей ничего не замечающим взглядом посмотрел на него и пошел ставить воду для чая. Гранённый чайник медленно набирал тепло, не торопясь отдавать его воде в нём, а Алексей задумался. После прочтения письма отца хотелось побыть одному и прийти в себя от таких новостей, но он постарался воспринять приход в гости Павла как чудесную возможность отвлечься. В конце концов, к нему пришёл его брат! Тот самый, которой так долго избегал его и не хотел знаться.
— Не замёрз?
— Нет.
Павел прошёл в центр комнаты и заметил висящий на стене портрет генерал-лейтенанта Петропавловского, который Алексей забыл убрать. Зацепился за него взглядом и молча смотрел. Пригладился. Мельком подумалось, что быть может зря он пришёл. Но заслышав стук чашек, направился к столу.
То, каким взглядом смотрел Павел на портрет отца, не прошло незамеченным мимо Алексея. Он так растерялся после письма, что забыл про всё. В глаза снова прямо бросилось сходство. Интересно, если бы Павел был законным сыном, он справился бы лучше с этой ролью, чем он? Наверняка. Выдержанный, хладнокровный и рассудительный — он точно бы смотрелся уместнее на его месте.
Алексей отошёл к книжному шкафу и задумчиво постучал по корешкам книг. Выдвинул несколько и поставил обратно. Начать разговор, когда все мысли были полны возможным бракосочетанием, было сложно, но он предпринял такую попытку.
— Я слышал, особо отличившихся на смотре стрелков одарят воинскими знаками.
— Может и одарят, но это не про меня.
Алексей вернулся к столу, налил чай в самую большую кружку из тех, что у него были, и подвинул к Павлу поближе.
— Я видел в списках твоё имя, брат.
Его брат промолчал. Ответить на такое было нечего, а потому он решил просто молча пить чай. Так и лишнего ничего не скажет. Посмотрел на сложившего под подбородок руки Алексея, который плавал в каких-то своих мыслях. Осторожно сделал глоток почти кипятка. Покатал во рту, чтобы не ожёг горло, и проглотил. Отставил чай в сторону — пожалуй, пить его было пока рановато. А значит, можно было и поговорить.
— Ты явно думаешь не о немецких винтовках, Алексей.
Глаза Алексея прояснились, и он весь словно вышел из какого-то забытья.
— Что? А-а. Я думал, удобно ли тебе теперь бриться.
— Вполне, — пошкрябал зачаток бородки. — Думаю снова отрастить бороду.
Алексей посмотрел на бритую часть:
— Кажется, сейчас в моде усы.
— М… — в голове мелькнуло: «Нет, буду слишком похож. Уж лучше нетипичная для солдат борода».
Словно услышав несказанные слова, Алексей поднял голову и посмотрел на портрет за спиной Павла. Да уж. Отвернулся от портрета, наклонил стул на задних ножках и дотянулся до лежавшей на столе пухлой кипы бумаг.
— Я пытался перевести, как мог, но немецкий слишком сложен. Боюсь, мне не везде удалось правильно подобрать слова, так как многие термины мне не знакомы. Надеюсь, ты всё же сможешь это разобрать.