Алексей посмотрел в мутные глаза брата. Быстро накинул свой мундир на голое тело, потому что мороз давал о себе знать, и чёткость движений ломал тремор. Алексей сложил ладони лодочкой и подышал в них. Дыхание осело неприятной влажностью, но деваться было некуда. Он обтёр руки, к которым вернулась подвижность, платком и быстро свинтил крышку с манерки. Осторожно, стараясь не двинуть случайно Павла, поднес открытое горлышко к его губам. Но повозку то и дело трясло и, чтобы держать руку ровно, приходилось прикладывать значительные усилия — бить брату металлом по зубам ему совсем не хотелось. Часть жидкости, чая с бальзамом, пролилась мимо рта и неприятной липкостью стянуло кожу. Каждую кочку на дороге Павел чувствовал так, словно не ехал в повозке, а будто его везли прямо на спине по дороге. Он медленно потянул в себя холодный воздух и постарался собраться.
— Ещё один квартал.
Павел смог сосредоточить на Алексее взгляд.
— Куда мы едем?
— К доктору. Он тебя зашьёт.
— Ясно.
Голос выцвел, но можно было сказать, что он вернулся в своё тело. По крайней мере Павел понимал, что и о чём ему говорили. Повозка резко остановилась, и Павел вынужденно прикрыл глаза, чтобы переждать накатившую боль. Когда он открыл их снова, то увидел, что Алексей расплатился с извозчиком и стоял, открыв дверь. Терпеливо ждал, пока его брат сможет выбраться. Сходил с повозки Павел с такой прямой спиной, которой мог бы позавидовать любой кавалерист. Он оперся на поданную руку и пошёл.
— Думал, будет хуже.
Но Алексей, сосредоточенный на том, чтобы вести Павла по наиболее ровному пути до крыльца дома доктора, не поскользнуться на льду и ни в коем случае не уронить брата, не расслышал.
— Что?
Повторять было сложнее, пришлось собрать оставшиеся и так не столь великие силы.
— Думал, что будет хуже.
Вкус крови во рту из прокушенной щеки стал невыносимым. Алексей начал было отвечать, но запнулся на первом же слоге. Помолчал.
— Я думал, ты упадёшь, и мне придётся продолжать смотреть и на это.
Ответить было нечего. Так, в молчании, они преодолели оставшиеся шаги до докторской двери, и Алексей совершенно грубым способом постучал по ней прямо ногой. На секунду его ожгло страхом, что дверь не откроют. Но дверь открыли, и служанка пустила их внутрь, попутно злостно ругаясь на порчу двери. Ходят тут многие, а дверь одна, и служанка тоже одна, будто у неё дел других нет. Но стоило ей мельком увидеть спину Павла, как он тут же был сопровожден в рабочий кабинет, где с него сняли рубашку и доктор — усатый человек лет сорока в пенсне по последней моде — взялся обрабатывать его спину. Сидел Павел безропотно, несмотря на не всегда аккуратные манипуляции. На самом деле ему было немного страшно шевелиться, потому что то, что произошло с его спиной, он уже мог почувствовать, и распробовать это в полной мере у него не было ни малейшего желания.
Послышались тихие шаги. Алексей почти что боком пробрался в кабинет и встал у стены. Павел посмотрел на него, но ничего не сказал.
— Скажите, заживет ли… это? У него не останется последствий?
Доктор оторвался от педантичного и методичного промывания спины.
— Будем надеяться, что всё заживёт хорошо.
— Как обрабатывать спину?
Павел пошевелил тяжёлым языком во рту.
— А ты что… сам собрался это делать?
Алексей запнулся.
— У меня не хватит средств оплатить тебе больницу до полного выздоровления.
Павел растерянно промолчал. Он в общем-то и не ждал этого.
— Я в любом случае вернулся бы в казармы. Мне отпуск не положен. Только если штабной лекарь на три дня выпишет.
— Спину ты сам себе обработать не сможешь всё равно, — Алексей понимал, что Павел, похоже, думал о хождении в лазарет, но самым вероятным исходом было бы то, что там брата польют на скорую руку спиртом и отправят восвояси.
Доктор бинтовал спину и попутно дал Алексею несколько небрежных рекомендаций: держать в чистоте и сухости, чтобы раны не загноились, чаще менять повязку и пить больше тёплой воды. Материя слой за слоем ложились поверх багровых вспухших полос, и Алексея начало серьёзно мутить от такого зрелища.
Последний виток бинта пересёк спину, врач завязал концы и начал выпроваживать их взашей. В конце концов, у него тут частная практика, а не общественная больница, и держать больных у себя он не намерен. Так что следуйте себе домой и даже не вздумайте замахиваться на это место.
Павел лёг бы и вырубился прям тут, но вместо этого встал и, пошатываясь, пошел на выход. Хотя бы замотали… Алексей посмотрел на Павла и поспешил последовать за ним. Надел на него свою фуражку и снова накинул пальто. От быстрых движений полы сюртука разошлись и стало видно его голую грудь. Алексею стало неловко перед доктором, быстрым движением он запахнулся и застегнул несколько верхних пуговиц. Эх, ему бы брать пример с Павла, который держался спокойно даже в его положении и которого явно в настоящий момент волновали уж точно не приличия. Выйти, поймать извозчика и доехать до жилья Алексея по сравнению со всем пережитым казалось мелочью.