Дураки все полностью

– Как прошло свидание с той черной красоткой, с которой я видел вас вчера вечером? – полюбопытствовал старик.

– Она моя подчиненная, мистер Хайнс. Между нами ничего нет.

– Так пришлите ее сюда. Если вам она не нужна, я приберу ее к рукам. Она станет пятьдесят восьмым, вы понимаете, о чем я.

– Я ей скажу, что вы свободны.

– Она в моем вкусе. Не тощая, как некоторые. Вы же вроде с ней беседовали.

Реймер не понял, о чем говорит старикан.

– Когда именно?

– Час назад, когда приехали. Я услышал ваш голос, подошел к окну, думал, вы разговариваете с ней, а оказалось, вы спорили сами с собой.

– По-моему, вы преувеличиваете, мистер Хайнс. Наверное, я что-то бормотал себе под нос, не более того.

– Пора вам найти настоящего собеседника, вот что. Где же вы так изгваздались?

– Грабил могилы.

– Ладно, не говорите. Мне-то что. У меня тоже есть секреты. У каждого есть секреты.

– Хорошо, что змея до вас не добралась, – сказал Реймер.

– Пока нет, – захихикал старик. – Я для нее слишком шустрый. Пока она приподымется, меня и след простыл.

– Сделайте одолжение, – Реймер взял старика за костлявое плечо, – не засиживайтесь сегодня на солнце. Сейчас-то приятно, но позже снова будет жара.

Мистер Хайнс обещал не засиживаться. Не успел Реймер сесть в “джетту”, как рация рявкнула голосом Кэрис:

– Шеф?

Реймер взглянул на часы. До ее смены целый час. Недобрый знак.

– Извините меня, Кэрис, – ответил он, – но я не хочу говорить про вчерашний вечер, окей? Будьте любезны считаться с моими желаниями. Если я вас чем-то обидел…

– Вы видели газету?

– Какую?

– “Дерьмократ”.

– Нет, а что?

– Вы попали на первую страницу.

Значит, кто-то все-таки видел их на кладбище. Знак еще худший.

– Кэрис, мы положили его как было.

– Что? Вы о ком?

– А вы?

– Фотография, на которой вы сползаете с моей террасы. На первой странице этой сраной газеты. Мужик, который живет подо мной, фотограф. Работает в “Дерьмократе”. Он, наверное, бегом побежал печатать этот снимок, чтобы успеть к утреннему выпуску.

– А. – Реймер вспомнил вспышку, ослепившую его на миг, когда он сползал по столбу. Он принял ее за сполох молнии, отразившийся от низких туч. – Черт.

– Вот именно. Меня уволят?

– Нет, конечно. Слушайте, я сейчас приеду. Буду в пять.

– Мэр хочет вас видеть.

– Как мило.

– И лучше бы вам придумать правдоподобную историю.

– Я скажу ему, что меня ударило молнией.

– Бред какой-то.

– Это правда. Меня действительно ударило молнией. (Окей, не на террасе у Кэрис, но ведь могло и там, если бы он не сбежал.) И я теперь не в себе. – На его ладони, той самой, в которой он держал визитку цветочного магазина, остался след от скрепки, которой карточка крепилась к зеленому целлофану. Реймер в ванной пытался его отскрести, но только растер докрасна. Теперь ожог чесался так, будто под кожей и впрямь застряла скрепка. – Еще более не в себе, – уточнил он.

– В смысле?

– Я себя чувствую как-то… нелепо.

– Нелепо в смысле смешно или в смысле неловко?

– В ушах постоянно звенит. И еще у меня какие-то странные мысли.

– Например.

Вроде того, что я, кажется, в вас влюбился. Этого он, конечно, сказать не мог. Реймер пытался придумать что-то другое, тоже странное, но не слишком дикое, чтобы Кэрис не решила, будто он окончательно спятил.

Но не успел Реймер ничего придумать, как Кэрис спросила:

– Вы там не один, что ли? Голос у вас какой-то чудной. Я уж молчу о том, что вы говорите.

Погодите, он что, произнес это вслух? Действительно признался Кэрис в любви? Мистер Хайнс уличил его в том, что Реймер разговаривал сам с собой. Что, если это правда?

– Э-э-э… я именно об этом, – пояснил Реймер. – У меня в голове вертятся всякие мысли. И я, видимо, какие-то из них говорю вслух.

– Я и это добавлю в список, – пообещала Кэрис. – Весь этот бред. Вот прямо сейчас и добавлю, покуда не позабыла. Шеф говорит… что влюбился в меня.

– Я сказал “кажется”.

– Вы запишете, как сочтете нужным, а я…

– Вот вы опять, Кэрис, – перебил Реймер.

– Что опять?

– Говорите с чернокожим акцентом.

– И это я тоже запишу.

– Вчера вечером вы…

– Вы вчера вечером тоже были другой, – ответила Кэрис, уже без всякого акцента.

И Реймер снова вспомнил их совместный вечер, который начался так хорошо и окончился катастрофой. Он обещал себе, что выбросит случившееся из головы, но все равно думал об этом, не помня себя от стыда.

– Можно спросить? – произнес он. – Что стряслось?

– Вы же вроде не хотели об этом говорить.

– Кэрис.

– Помните, мне позвонили? Это был Джером. Попросил отвезти его в больницу. Он думал, у него сердечный приступ.

– Что с ним?

– Его оставили на ночь в больнице, понаблюдать. Но, говорят, вроде паническая атака. С ним и раньше такое бывало.