Официантка за стойкой уже шепталась с той, которая обслуживала столы, и Рой услышал слова “с черного хода”. Позвали здоровяка в сальном фартуке, работавшего на гриле, Роева официантка что-то ему сказала, здоровяк скрылся в мужском туалете, чуть погодя вышел и покачал головой. Официантка подошла к Рою, он сидел, уставившись на сандей, не в силах более одолеть ни ложки, и гадал, сумеет ли сдержать подступающие к глазам жгучие слезы.
– Как я сразу не догадалась, – сказала официантка, Рой ничего не ответил, только сглотнул, стараясь удержать подступавший к горлу полупрожеванный стейк; официантка продемонстрировала Рою чек с обведенной кружком итоговой суммой. – Что прикажешь мне с этим делать? – Рой знал, как отец посоветовал бы ей поступить с этим чеком, но ему было всего двенадцать, и ответить такое взрослому он впервые осмелился лишь через несколько лет. – У меня это вычтут из жалованья, – добавила официантка.
Все сидевшие за стойкой и в ближайших кабинках смотрели на Роя.
– Ладно тебе, Дарла, – откликнулся один из мужчин в галстуках, – парень же не виноват.
Официантка явно признала его правоту и немного смягчилась.
– Далеко живешь? – спросила она у Роя.
Он ответил, что недалеко.
– Сам доберешься? (Рой кивнул.) Тогда топай.
На парковке, на том самом месте, где они оставили машину, – сейчас оно пустовало – Роя стошнило всем съеденным, включая вишенку, узнаваемую в рвотной массе, и ему немедленно полегчало. К счастью, закусочная располагалась прямо на шоссе 9, до дома четыре мили, можно пройти пешком или поймать попутку. Рой решил, что пойдет пешком: так получится дольше, и отец, быть может, сочтет это достаточным наказанием. Рой плелся вдоль оживленной трассы, подумывая, не разозлиться ли на отца за то, что тот так подло с ним поступил, но в конце концов пришел к выводу, что это ни к чему не приведет. Да и злился он не на отца, а на официантку с ее “как я сразу не догадалась”, вот кого Рой не мог простить: можно подумать, они с отцом так выглядят, что поневоле насторожишься. И когда мужчина за стойкой вступился за него, она так посмотрела на Роя, будто вся его дальнейшая жалкая жизнь промелькнула у нее перед глазами. При мысли об этом Рой сжал кулаки.
И все-таки Рой получил важный урок. Отец прав: хотеть того, чего хотеть не стоит, или мечтать, чтобы что-то там изменилось, – пустая трата времени. Такие бабы, как Кора, – да, собственно, все бабы – никогда этого не поймут, даже если подтверждение этого у них прямо перед глазами. Настоящему Рою Кора предпочитала дурацкий образ, который выдумала сама. Этот козел, несомненно, обращался с ней хорошо. Говорил, какая она красавица, хотя Кора и сама видела, что это не так. Говорил ей, что она хорошая мать, хотя она наверняка забывала своего гаденыша в манежике, и тот сидел с полным памперсом и рыдал в три ручья. Воображаемый Рой наверняка не отказывался отдать ей деньги. И даже делился своими таблетками. Зато Рой настоящий, тот, который сидит рядом с ней на причале, трезво смотрит на вещи. Он знает, что стейк на картинке ненастоящий и воображаемый Рой тоже ненастоящий. И еще он знает, что сегодня днем, когда закончится пиво, в Корину развалюху сядет только один из них.
Рою тогда было всего двенадцать, но он гордился тем, что не стал винить своего старика. Не прошел он и полумили, как раздался гудок, на обочину съехал отец и махнул Рою.
– Ну что, – спросил отец, – усвоил урок?
Рой кивнул и забрался в машину.
– Вот и ладно. – Отец, явно довольный тем, как все обернулось, выехал на дорогу. Рой видел, что старик уже не злится, а значит, пороть его дома не будет.
– Ух она рассердилась, – сообщил Рой, – та официантка.
– Может, в следующий раз не полезет не в свое дело, – заметил отец. – Дважды подумает, прежде чем пасть разевать.
Некоторое время они молчали, потом Рой сказал:
– Все на меня смотрели.
Он до сих пор чувствовал на себе эти взгляды, они провожали его, когда он сполз с табурета, направился к двери и вышел на парковку.
– Кто б сомневался, – хмыкнул отец. – Но ты же не умер, сидишь рядом со мной.
И правда. Не умер и не умрет.
– Дай мне “Читос”, – велел Рой Коре. Вообще-то ему нравились “Читос”, только пальцы от них оранжевые.
Кора протянула ему пакет, и Рой заметил, что там почти пусто. Пока Рой в домике возился с ухом, Кора налегала на “Читос”. Рой хотел было сказать ей что-нибудь на эту тему, вдруг удастся снова довести ее до слез, но в конце концов передумал. И съел пригоршню “Читос”.
– Не такое уж и говно, – признал Рой.
Кора улыбнулась ему оранжевыми губами.
