Салли стоял у окна, когда вошла Джейни, ее заплаканные глаза так опухли, что превратились в щелочки. В этот ранний час в приемной реанимации не было никого, кроме Салли и Тины, внучки Рут; Салли видел, что Тина сама не своя. У него никогда толком не получалось найти к ней подход. На подколки Тина не отвечала, а других риторических подходов к ее ровесницам Салли не знал. Порой он пытался завязать с ней разговор, но Тина всегда смотрела на него рассеянно, как глазеют на экран телевизора, когда мысли витают далеко. Сейчас, разумеется, все было иначе. Тина оцепенело таращилась в пустоту. Она сидела так тихо, что Салли то и дело косился на нее – дышит ли?
Джейни взглянула на Салли, подошла к дочери и опустилась перед ней на корточки.
– Привет, Куриные Мозги, – проговорила Джейни, явно стараясь подбодрить дочь. – Как ты? – Но Тина даже не моргнула, взгляд ее оставался таким же рассеянным, и Джейни продолжала уже серьезно: – Тина, милая. Я понимаю, что тебе не хочется, но придется вернуться домой, ладно? Дома действительно случилось плохое, я понимаю, тебе кажется, будто здесь безопаснее, но ты не можешь здесь оставаться, ведь это не дом. Помнишь, мы об этом уже говорили? И доктор сказал, что чем дольше откладываешь возвращение, тем труднее ехать домой. Бояться больше нечего. Остались только мы с тобой. И Салли. Он же тебе всегда нравился.
Признаться, для Салли это была новость.
– Ты ни в чем не виновата, солнышко. Ты ведь это знаешь, правда? Я сделала большую глупость. Разозлила твоего отца. Но он ушел, и больше никто никого пальцем не тронет. Понимаешь? И как только ты вернешься домой, мы с тобой все исправим. Бабушка нам поможет. И дедушка, как только мы выясним, где его черти носят. Вы же с дедушкой лучшие друзья, правда?
При упоминании о дедушке Тина медленно моргнула, Салли показалось, что взгляд ее на мгновение стал осмысленным, но тут же вновь застыл. Салли ее понимал. Было заметно, что мать заставляет себя бодриться и оптимизм ее не более чем самоуспокоение. Если что и удастся исправить, то явно не скоро, а может, совсем никогда.
Джейни сникла.
– Ладно, солнышко. Можешь еще посидеть здесь немного, а я поговорю с Салли, и мы поедем домой, ладно? И начнем все сначала, как всегда. Ты же помнишь, что всё к лучшему? Что у нас за черной полосой? Белая, верно? Иначе и быть не может, и когда мы вернемся домой, все у нас будет отлично.
Джейни встала, колени ее громко хрустнули, и Салли вдруг осознал, что эта женщина, направляющаяся к нему, уже не так молода. Неужто пережитое за утро настолько ее состарило?
– Спасибо. – Джейни встала рядом с Салли у окна, выходившего на парковку. – Я так понимаю, это вы привезли ее сюда.
Салли кивнул. Когда наконец прибыли копы, Салли отвел их в квартиру Джейни и обнаружил, что, пока они разбирались со “скорой”, Рой Пурди очнулся и смылся. Закончив общаться с полицией, Салли увидел, что у входа в закусочную сгрудились завсегдатаи, но Салли покачал головой, указал на табличку “Закрыто”, и они всё поняли. Тогда-то Салли и почувствовал, что в зале есть кто-то еще, и в дальней кабинке на диване нашел Тину, сжавшуюся в комок.
– А тебя позабыли? – Салли уселся напротив, Тина не ответила, и он добавил: – Мне тут нужно кое-что закончить, и мы поедем в больницу, договорились?
Тина лишь кивнула.
Первым делом он выключил гриль, выбросил бекон и сосиски, превратившиеся в угли. В задней комнате Салли нашел картонную коробку, оторвал от нее кусок, взял маркер, скотч и сделал еще одну табличку “Закрыто” – для доставщиков, которые обычно являются с черного хода. Под табличкой на передней двери приклеил объявление: “На неопределенный срок”. Когда он вернулся, Тина по-прежнему сидела в кабинке.
– Ничего не хочешь добавить? – спросил Салли, но Тина словно его и не слышала. – Идем сюда. – Он указал на черный ход.
Передняя дверь заперта, заднюю Салли запер за ними.
В машине Тина уставилась на бурый вихрь, оставленный Карлом на лобовом стекле. Всю дорогу Тина не отрывала взгляда от вихря, а когда они прибыли в больницу, так же молча переместилась туда, где сидела сейчас. Салли не сумел ее растормошить и попросил медсестру помочь вывести Тину из машины и проводить в приемную.
– Что с ней? – спросила медсестра, и Салли ответил, что у девочки на глазах избили ее бабушку.
Такой ответ медсестру явно не удовлетворил, она окинула Салли подозрительным взглядом, но больше ему было нечего ей сказать. В детстве Тину проверяли на аутизм, Рут говорила, что в стрессовых ситуациях, особенно когда ее родители ссорятся, девочка впадает в прострацию, но Салли казалось, что вроде бы с возрастом у Тины это прошло. Видимо, он ошибался.
– Она придет в себя? – шепотом спросил Салли у Джейни, кивнув на девочку.
То, как уверенно и спокойно Джейни сейчас разговаривала с дочерью, вызвало у него восхищение: он и не знал, что у Рут такая дочь.
– Через какое-то время, – ответила Джейни. – Защитная реакция. Когда Тине плохо, она отключается. Жаль, я так не умею.
– Медсестра сказала, что попросит доктора ее осмотреть.
Джейни обернулась, взглянула на Тину.
